Книга Под мраморным небом, страница 47 – Джон Шорс

— Вельможи...

— Пока, Дара, я предоставляю тебя самому себе. Разрешай их споры. Разбирайся с донесениями, что присылает тебе твой брат из района военных действий.

— Так он ведь ничего не сообщает.

— А Джаханара, – продолжал отец, как будто не слышал замечания сына, – поможет мне с мавзолеем. Как только его начнут строить, она возьмет проект под свой контроль, а я вернусь к своим обязанностям.

Хотя меня по-прежнему одолевало горе, ради отца я постаралась почувствовать вдохновение. К тому же я хотела помочь.

— Когда начнем, отец? – спросила я отца.

На его лице появилась слабая улыбка, так не вязавшаяся с его нынешним обликом.

— Терпение, дитя мое. – Он призвал одного из стражей. – Приведи Устад-Ису.

Устад по-персидски означает «мастер», и я знала, что это должен быть каменщик, или скульптор, или каллиграф. Я ожидала увидеть сморщенного старика, едва переставляющего ноги, но, когда дверь распахнулась, в зал решительным шагом вошел молодой человек. Мне он напомнил ястреба. Лицо у него было узкое, умное и совсем не хищное. Брови изогнуты дугой, взгляд смелый, нос крючковатый. Его широкие, резко очерченные скулы частично скрывала аккуратная борода. Необычайно высокий, он был худощав, но широкоплеч и мускулист. Одет он был не так, как вельможи, являющиеся пред очи императора: на нем было не роскошное платье, а простая туника наподобие тех, какие носит рабочий люд.

— Добро пожаловать, Устад-Иса, – сказал отец, вставая с трона.

Юноша поклонился.

— Премного благодарен за оказанную честь, мой повелитель.

Отец небрежно отмахнулся. Надев сандалии, он шагнул навстречу нашему гостю:

— Это ты оказал мне высокую честь. Твои творения украшают мою страну, слава о тебе гремит по всей земле.

— Слава мимолетна, мой повелитель, – тихо сказал незнакомец. – Лишь камни будут меня помнить.

Отец энергично тряхнул головой, так что на мгновение я позабыла о том, какое горе он переживает.

— Этого человека, дети мои, помнят не только камни. Мечети и крепости, что он построил, это не сооружения, а сотканные из камня ковры. И если мои источники верны, у него столько заказов на строительство дворцов для вельмож, что работы ему хватит до конца жизни.

— Аллах благословил меня, мой повелитель, – отозвался Устад-Иса.

— В самом деле? Ты и впрямь так думаешь? – Отец обнял зодчего за плечи, хотя я ни разу не видела, чтобы он обнимал кого-то из своих подданных. – Но если у поэта нет чернил, чтобы писать, а у музыканта нет инструмента, чтобы играть, разве можно считать, что их благословил Аллах? – Гость хотел было ответить, но отец продолжал: – Желал бы ты, Иса, построить нечто грандиозное, нечто такое, что будет стоять много веков после того, как твои кости превратятся в прах?

— Позвольте спросить... – Зодчий посмотрел на отца и запнулся. Держался он уверенно, но говорил приглушенным тоном, что, казалось, совсем не соответствует его характеру. – О какой постройке вы говорите, мой повелитель?

— Это будет Рауза-и Мунаввара.

— Гроб... Гробница Света?

— Ты построишь мавзолей для моей жены, – объяснил отец, стиснув ладони при упоминании мамы. В этот миг я испугалась, что он сейчас заплачет, но он расправил плечи, задушив свою скорбь. – И когда строительство будет завершено, я надеюсь увидеть самое прекрасное сооружение на свете, ибо она, вне сомнения, была прекраснейшей из женщин.