Книга Под мраморным небом, страница 145 – Джон Шорс

— Ты... ты не мой сын. Ибо ты трус и негодяй... в тебе нет ни капли крови твоей матери.

Аурангзеб вздрогнул.

— Запомни, глупец, – сказал он, избегая встречаться взглядом с отцом. – Ты никогда не покинешь эту камеру. Я не убью тебя, потому что ислам запрещает сыну убивать отца. Но ты умрешь здесь. Умрешь, глядя на ее могилу, жалея, что ты не с ней.

Услышав эти слова, отец задрожал всем телом, но заставил себя сесть прямо.

— Лучше умереть здесь, – сказал он, – чем смотреть, как ты губишь империю.

Мой брат пожал плечами, словно теперь мнение отца для него ничего не значило, и перевел взгляд на меня:

— Тебе известно, грешница, что твоя давняя подруга приняла истинную веру?

Я с изумлением посмотрела на Ладли, хотя понимала, что она решилась на такой поступок только для того, чтобы окончательно заслужить благосклонность Аурангзеба. И все же это было немыслимо. Ведь она всегда так сильно любила своих богов.

— Она совершила ошибку, – наконец ответила я, глядя на Ладли и стараясь не смотреть на лицо Дары. Сейчас я не могла думать о своем брате. Меня бы это сломило.

— Ты даже недостойна горшка, в который мочится Аламгир, – резко сказала Ладли.

Кхондамир бросил обглоданную ножку и со смехом проговорил:

— Разве что когда-то. Но ты быстро стареешь. Теперь от тебя в постели никакого удовольствия.

Мне уже был тридцать один год, но я считала, что я все еще привлекательна. Тем не менее я была уязвлена. И я устала от боли. Отец начал что-то говорить, но я заглушила его слова, громко сказав:

— Интересно, что думает твоя кукла, Кхондамир, о твоем крючке, который ты называешь своим мужским достоинством? Или она и вовсе не видит его из-за твоего брюха?

Кхондамир шагнул вперед, намереваясь ударить меня, но Аурангзеб грозным окриком остановил его и сказал:

— Ударишь ее позже. Скоро сюда придут вельможи, влиятельные вельможи. Я не хочу, чтобы они думали, будто мы плохо обращаемся с нашими гостями.

— Но, мой повелитель, как ее муж...

— Разберешься с ней потом, – отрезал Аурангзеб. – Через месяц продай грешницу в бордель. Или брось ее голой в пустыне. Но сейчас трогать ее не смей.

— В бордель? – со злорадной улыбкой повторил Кхондамир, вытирая жирные руки о свой жилет. – Так за нее же почти ничего не дадут.

Я уж много лет не слышала смеха Аурангзеба, однако сейчас он расхохотался. Моя скорбь мгновенно сменилась гневом. Я шагнула к нему.

— Я всегда буду молиться за тебя, – сказала я, – ибо ты убил своего брата и потому, в отличие от него, никогда, никогда не войдешь во врата рая.

— Лучше за себя молись, грешница. Недолго тебе осталось жить в этом мире.

Я подступила к нему почти вплотную и, глядя на него в упор, произнесла:

— Если умру я, Аурангзеб, или отец, знай, что в постель к тебе подложат кобру. Знай, что она ужалит тебя – и ты умрешь мучительной смертью.

Он отшатнулся от меня:

— Кобру? Ты лжешь!

— Думаешь, у меня нет друзей? Нет шпионов среди твоих людей, которые с радостью лишат тебя жизни? Мальчишка! Наивный, глупый мальчишка! Я всегда предполагала, что однажды, возможно, наступит этот день. Думаешь, я не приняла мер предосторожности? По-твоему, я настолько глупа? – Лицо Аурангзеба задергалось, он огляделся, словно высматривая змей. И тут я вспомнила, что, когда мы были детьми, одного из наших садовников укусила кобра, и тот, обезумев от боли и ужаса, прямо на наших глазах отсек себе ступню. – Если хочешь убедиться в достоверности моих слов, убей меня сегодня ночью, – не унималась я. – Но знай, что завтра или послезавтра кобра отведает твоей крови.