Книга Под мраморным небом, страница 107 – Джон Шорс

— Я ничего не поджигал.

— Не поджигал?

— Нет.

— Разве я похож на верблюда? – Отец впился зубами в яблоко. Я никогда не видела отца таким сердитым. – Думаешь, Аурангзеб, только у тебя есть шпионы? Разумеется, я знаю, что это ты велел поджечь храм. Ты ведешь себя как обиженный мстительный ребенок. Один Аллах ведает, зачем ты это делаешь. Я не понимаю. О да, я знаю, чьего расположения ты ищешь. Но ведь вельмож, которые тебе симпатизируют, гораздо меньше, чем тех, кого ты настроил против себя! Теперь, мой сын, я опасаюсь, что многие индусы будут стремиться вонзить тебе в спину клинок.

— С врагами я разберусь, – быстро проговорил Аурангзеб, пожалуй, слишком быстро. Ладли как-то сказала мне, что Аурангзеба мучит паранойя: он боится, что его убьют. Судя по всему, сейчас отец надавил на его самое больное место.

Отец опять откусил кусочек яблока:

— Вот что я тебе скажу. – Он сердито посмотрел на Аурангзеба. – Враги плодятся, как крысы. Ты их давишь, травишь, сжигаешь, а их все больше. И неважно, мир сейчас или война, сытное или голодное время. Враги всегда будут устраивать против тебя заговоры.

— Но ведь ты до сих пор жив.

— Потому что я не оскорбляю тех людей, которые помогли мне прийти к власти. Тех, кто готовит мне еду, сражается в рядах моей армии и платит налоги в мою казну!

— Мусульмане вооружают...

— Ты хороший солдат, Аурангзеб, но в придворной политике – сущий ребенок. Ты был бы прирученным гепардом на поводке у хитрого вельможи или куклой в руках Джаханары, случись ей сесть на Павлиний трон.

Аурангзеб стиснул зубы, на скулах у него вздулись желваки.

— Неужели ты позволишь женщине...

— Из нее получилась бы отличная правительница! – перебил его отец. – Думаешь, твоя мать не смогла бы править империей? И уж, конечно, она не стала бы сеять раздор между нашими народами и все дни напролет изучать религии.

Дара, который до этой минуты был избавлен от гнева отца, поморщился. Я понимала, что отец оказался в трудном положении. Он очень любил Дару, но не был уверен, что его старший сын сумеет сохранить империю в условиях борьбы с нашими врагами. Сейчас он умышленно провоцировал его, надеясь, что Дара начнет более серьезно относиться к своим обязанностям.

— Ты нужен мне, Аурангзеб, – сказал отец. – Но я не допущу, чтобы ты подрывал устои империи! Отныне ты будешь относиться к индусам с уважением. Они должны поддерживать нас. Если я узнаю, что еще какой-то храм был осквернен или совершено нечто подобное, ты отправишься чистить конюшни!

Рука Аурангзеба дернулась, и мне показалось, что он сейчас обнажит меч. У него наверняка мелькнула мысль о том, чтобы прямо сейчас убить нас троих. Устранив нас, он мог бы спокойно взойти на трон. По словам Ладли, Аурангзеб боялся, что знать ополчится против него, если он убьет отца. Отчасти я была согласна с подругой, но подозревала, что причиной его колебаний прежде всего является религия. Ведь в исламе убийство собственного отца считается тягчайшим грехом.

— Куда мне выступать? – наконец спросил он; в его взгляде кипела ненависть.

— Возьми пятьдесят тысяч солдат, отправляйся на север и усмири персов. Они наиболее опасны. Деканцев можно привести в покорность позже. Уничтожь персидскую армию. Сотри с лица земли их укрепления, отрави их колодцы, сожги их зерно. Сделай так, чтоб они не могли воевать против нас.