Книга Под мраморным небом, страница 106 – Джон Шорс

Ответ стал ясен, когда в качестве возмездия в ту же ночь была сожжена мечеть. Между нашими народами начались столкновения, в которых гибли десятки, если не сотни человек. Мусульман пострадало больше, чем индусов, и на следующий день лагерь Аурангзеба пополнился новыми сторонниками из числа знати. Создавалось впечатление, что он завоевывает авторитет у вельмож, заставляя их бояться индусов.

Однако отец не был глуп. Он велел армии взять под контроль улицы и положить конец беспорядкам. Несмотря на то что Аурангзеб быстро поднялся до ранга военачальника, император был верховным главнокомандующим, и солдаты последовали бы за ним даже в адский огонь. Никто не поставил под сомнение его распоряжения. Смутьянов – по крайней мере, тех, кто все еще дрался и убивал, – арестовали. Демонстрируя лояльность по отношению и к мусульманам, и к индусам, отец велел казнить нарушителей спокойствия, а потом выделил равное количество золота на восстановление сгоревших индий ского храма и мусульманской мечети. И всем дал понять, что любой, кто нарушит мир, будет приговорен к смерти.

После отец вызвал к себе Дару и Аурангзеба. Я тоже была приглашена. Мы собрались на личном балконе отца на самом верху Красного форта. По сути, это был двор с видом на реку. На балконе в глазурованных горшках росли миниатюрные кипарисы, пол покрывал ковер с изображением сада на берегу реки, на ковре лежали подушки. Мы с отцом уже сидели на подушках, когда пришли мои братья. Оба выглядели сердитыми.

Поскольку только что рассвело, слуги принесли нам фрукты и чай. Слуги давно служили при дворе и знали, что между моими братьями разлад, поэтому поспешили удалиться, плотно закрыв за собой бронзовые двери. Дара и Аурангзеб сели на противоположных краях ковра. Аурангзеб теперь носил аккуратную бороду. Ходили слухи, что он соблюдает старинный исламский обычай и не будет сбривать бороду, пока не убьет всех своих врагов.

Отец молчал. Я тоже. Мой взгляд был устремлен на юго-восток, я смотрела на Тадж-Махал. Леса почти полностью скрывали строящееся здание, но белый мрамор искрился на солнце. На лесах, словно муравьи, сновали рабочие. В свете раннего утра блестели металлические инструменты в руках каменщиков.

Где-то посреди этого хаоса находился Иса.

— Вчерашний идиотизм не должен повториться, – просто сказал отец, сжимая кулаки на коленях. – Пока я жив, я этого не допущу. – Его лицо, обычно такое доброе, сегодня утром было сурово. – Зачем, Аурангзеб, зачем, во имя Аллаха, ты устроил эти беспорядки, тем более сейчас, когда враги атакуют наши северные и южные рубежи?

Мой младший брат принял высокомерный вид:

— Я не сказал ни слова лжи.

— Я не упоминал про ложь. Но, должно быть, она у тебя на уме, раз ты сам об этом заговорил.

— Индусы – никудышные воины. Еще более никчемные, чем собаки. Их ряды дрогнули, и трусливые псы бросили свои позиции.

— Тогда, если хочешь, вели понизить в звании или казнить офицеров, которые командовали ими, но, являясь в мой дворец, не смей оскорблять людей, которые сражались за империю, когда тебя еще не отняли от груди кормилицы.

— Нам нужен мир с индусами...

— Попридержи язык, Дара, я еще не закончил! – бросил отец. Аурангзеб успокоился, довольный тем, что отец отчитал Дару, а отец повернулся к нему: – Как можно было поджечь храм?! Это предательское деяние!