Книга Под мраморным небом, страница 110 – Джон Шорс

— Интересно, Персия так же прекрасна, как Хиндустан?

— Не думаю. К тому же, ты ведь будешь на войне, Низам. Можешь погибнуть в бою, или Аурангзеб тебя узнает.

— Узнает? – усмехнулся он. – Твой брат никогда меня не замечал. Ни тогда, когда я прислуживал ему за ужином, ни тогда, когда я позволял ему рубить меня деревянным мечом.

Это были горькие слова, и я, не в силах сохранять самообладание, взяла его за руку. Мои пальцы, переплетенные с его пальцами, казались крохотными, как у ребенка.

— Ты не заслуживаешь таких воспоминаний. Ты должен был быть нашим другом, а не рабом.

— Разве мы не друзья, Джаханара?

Низам впервые обратился ко мне по имени, и я стиснула его ладонь. Мне хотелось поцеловать его, но я знала, что он смутится.

— Друзья, – ответила я. – И всегда будем друзьями.

— Тогда не думай о прошлом. Оно миновало.

Какой благородный человек, думала я. Благородный, сильный, замечательный.

— Спасибо тебе, Низам, – сказала я. – Спасибо за то, что ты такой, какой есть.

— Спасибо, что навестила меня.

Мы вернулись к Тадж-Махалу, постояли, глядя на величественный купол, который уже был наполовину построен. Под куполом вытянулись стройные опорные арки. В общей сложности их было четыре, по одной с каждой из четырех сторон мавзолея. С боков к каждой большой арке примыкали еще по две арки меньшего размера, стоящие одна над другой. И каждый усеченный угол куба, благодаря которым мавзолей приобретал форму восьмиугольника, украшали еще по две арки, также стоявшие одна над другой. Иса проектировал арки по подобию белых врат рая. Поначалу за эту идею его подвергли осмеянию, говорили, что он фантазирует, но Иса конечно же был прав. Любая арка могли бы сойти за вход. И хорошо бы, чтоб рай хотя бы вполовину был так же прекрасен.

— Мне этого будет не хватать, моя госпожа.

— Знаю. А мне будет не хватать тебя.

— Я недолго пробуду на его войне, – сказал Низам. – Хочу достроить мавзолей.

— Обещаешь? – спросила я. Он кивнул. – Возвращайся целым и невредимым, – добавила я. – Если с тобой что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу.

— До свидания, моя госпожа.

Я пожала его руку. Он пошел прочь. Я смотрела ему вслед. Низам не сразу покинул стройку. Он вернулся к своему слону, словно хотел перед отъездом уложить еще несколько плит. Когда-нибудь, думала я, я отплачу этому человеку. Отплачу всем, кто ради меня рисковал.

Дрожа, я вернулась в Красный форт, поднялась в свою комнату. Арджуманд доставила мне мгновение радости, но потом я вновь опечалилась, тревожась за своих друзей. Кто я такая, чтобы подвергать опасности Ладли и Низама? Как можно столь бесцеремонно... злоупотреблять дружбой? Подобные мысли не давали мне покоя до самого вечера. Они мучили меня за ужином и когда сгустились сумерки. Наконец, я могла взять Арджуманд и вместе с ней по длинному подземному туннелю отправиться в дом Исы. Он встретил нас на лестнице. Но сегодня, чего прежде не случалось, я не обрадовалась встрече с ним. Рядом с Исой я чувствовала себя грязной, замаранной собственными грехами.

— Что тебя тревожит? – спросил он, когда я устало села и дала Арджуманд грудь. Мне не хотелось говорить, но, по его настоянию, я поведала ему о том, что произошло, как я использовала Низама. – Ты предоставила ему выбор, Джаханара, – возразил Иса. – Он мог бы не идти в армию.