Книга Невероятный сезон, страница 117 – Розалин Ивз

— Думаешь, мистер Дарби солгал Талии о том, что писал твоему папе? – спросила Грация, проходя через комнату к умывальнику и опрыскивая лицо водой, прежде чем зажечь свечу.

Калли села на кровать.

— Но зачем?

Грация нахмурилась.

— Не знаю.

Дрожь пробежала по телу Калли, отчего волоски на руках встали дыбом. Что-то страшно беспокоило ее. Была ли это ревность, ведь произошедшее прояснило чувства Адама к Талии? Неужели какая-то часть ее тайно, постыдно надеялась, что Адам вернется к ней, если побег Талии окажется успешным? Калли встряхнулась. Она не должна так думать. Ее единственной заботой должны быть безопасность и счастье сестры. Ее же могли подождать.

У нее скрутило живот. Она ненавидела ожидание и неизвестность. Калли встала, хлопнув в ладоши, будто так могла избавиться от страхов.

— Еще что-то нужно? Что-нибудь перекусить?

Кузина покачала головой, заверив, что хочет только прилечь.

В дверях Калли заколебалась. Сейчас она ничего не могла сделать для Талии, но не для кузины.

— Хочешь поговорить?

— О чем?

Грация не смотрела на нее, а продолжала разглядывать свое отражение в зеркале над туалетным столиком, теребя локон на виске.

— О чем угодно, – предложила Калли. – Возможно, о мистере Левесоне?

Грация повернулась к ней, сверкнув улыбкой. Слишком яркой.

— Тут нечего обсуждать. Он оказался не тем, за кого я его принимала. Мы поссорились, и я, вероятно, больше никогда не заговорю с ним.

Калли шагнула в комнату, вспомнив острую боль, пронзившую ее, когда Адам объявил, что едет за Талией. Она ни на секунду не поверила, будто эта размолвка не важна для кузины.

— Он меня не ранил, – фыркнула Грация.

Калли сделала еще шаг к ней.

— Ты обнимала меня сегодня в карете, когда я плакала. Если тебе нужно хорошенько выплакаться, я тут, рядом.

Грация покачала головой, и локоны запрыгали вокруг ее лица.

— Я отказываюсь рыдать из-за мистера Левесона, – заявила она, но слезы катились у нее по щекам.

Калли подошла и потянула Грацию за собой, чтобы усадить на кровать.

— Ну и отлично. Не рыдай из-за мистера Левесона. Но поплачь, если хочется. Возможно, ты почувствуешь себя лучше.

— От слез становится лучше?

— На самом деле, да.

У Грации вырвался сдавленный смешок.

— Ну, тогда… – Она замолчала, ее лицо сморщилось, и она закрыла его руками.

Калли обняла кузину, вспоминая объятия, которые та подарила ей несколько часов назад. Она держала ее в кольце своих рук до тех пор, пока Грация не выплакала все слезы, а потом высвободилась и забралась в постель, сказав, что хочет спать.

Калли подоткнула ей одеяло и выскользнула из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. В коридоре она остановилась.

Что теперь? Предстояло заполнить часы, прежде чем они хоть что-то узнают. Калли хотелось заняться чем-нибудь, чтобы не волноваться из-за Талии. Чтобы не думать об Адаме. Чтобы удержаться от слез. Но она оставила вышивку и шкатулку из ракушек в Лондоне, торопясь вернуться домой, и в любом случае это могло бы занять ее руки, но не ум.

Возможно, у мамы найдется для нее какое-нибудь задание. Калли побрела на кухню, где мама советовалась с поваром и складывала в корзинку желе, хлеб и горшочек с супом. Калли просияла. Корзина обычно означала визит, а значит – возможность быть полезной. В голове всплыло воспоминание об Адаме во время болезни, бледном и все же улыбающемся, но Калли безжалостно отогнала его прочь.