Книга Любовь & Война, страница 46 – Мелисса де ла Круз

Немыслимо было узнать, что затевают британцы за забором двадцати футов в вышину, но пока пушечные ядра над заостренными бревнами не летали. Алекс схватил лопату и присоединился к своим людям, отчасти для укрепления «духа товарищества» (он не мог произносить это слово, не скривившись при воспоминании о попытке Лафайета отнять у него командование отрядом), отчасти потому что терпеть не мог бездеятельное ожидание.

Работа была изматывающей, но она не мешала мыслям хаотично мелькать в голове, и, как только траншея была закончена, он провел своих людей в издевательском танце вне пределов досягаемости британских ружей, чтобы подразнить врага. Барабанщики стучали по натянутым шкурам, трубачи дули в трубы, а измотанные солдаты, танцуя, прокладывали путь назад, в лагерь и прочь от усталости.

Ему нужно было отвлечь их от того, что надвигалось, отвлечь от ожидания смерти. Около десяти минут они скакали, как на сельских танцах, смеясь, стуча сапогами, гикая, как сумасшедшие, сбежавшие из лечебницы, и пусть сейчас они казались самыми недисциплинированными солдатами из всех, что когда-либо носили форму, теперь в их душах на смену тревоге пришло спокойствие. Они расселись кучками по три-четыре человека, жуя вяленое мясо или грызя сухари и с братским согласием передавая фляжки. И хотя они казались расслабленными, в глазах их была настороженность. Они, похоже, были готовы кинуться в атаку в любое мгновение.

Когда Алекс вернулся в траншею, он увидел, что его уже поджидает хмурый Лоуренс. Присутствие Лоуренса не стало сюрпризом. Алекс сам просил, чтобы друга приписали к его полку как одного из трех командиров батальона. Однако Лоуренс где-то задержался, и сейчас Алекс увидел его в первый раз за целый день.

— Лоуренс! – воскликнул он. Он протянул другу руку, но тот ее проигнорировал.

— Ты совсем ума лишился? – резко спросил Лоуренс.

Алекс замер. Затем выпрямился и, как мог, разгладил незастегнутый мундир на плечах.

— Прошу прощения, полковник Лоуренс? – произнес он самым высокомерным тоном, который смог изобразить в своем запыхавшемся состоянии. – Вы хотели о чем-то меня спросить?

— Вы совсем ума лишились? – повторил Лоуренс, прежде чем бросить насмешливое «сэр».

Лоуренс кинул злобный взгляд на солдат, спрыгивающих в траншею после издевательского танца, и Алекс понял, что тот имел в виду.

— Так ты об этой вакханалии?

— Именно так. Скачете, как койоты с подпаленными хвостами, прямо на виду у врагов.

— Уверяю тебя, что мои люди были далеко вне пределов досягаемости британцев, и если бы они начали палить из пушек, мы бы…

— К черту британцев! – перебил его Лоуренс. – Ты хочешь лишиться командования прежде, чем успеешь хоть раз повести солдат в бой?

Алекс удивленно распахнул глаза. Только теперь он понял, как глупо, должно быть, его действия выглядели со стороны. Но он также понимал, что это был правильный поступок. Его люди устали и, хоть ни за что бы в этом не признались, были напуганы. Штурмовать палисад высотой двадцать футов всего лишь со штыками, топорами и лестницами было затеей рискованной, как сама война, и кому-то из них, определенно, предстояло погибнуть.

Лоуренс склонился ближе. Его лицо смягчилось, словно он прочитал мысли Алекса, пронесшиеся сейчас в голове.