Книга Любовь & Война, страница 43 – Мелисса де ла Круз

— Я просто принесу их сама, – сказала Элиза.

— Захвати еще и рюмку, – попросила Анжелика. – Думаю, мне не помешает пропустить рюмочку вместе с мамой и Дот.

Элиза выбежала из комнаты. У орехового серванта в коридоре стояла пара легких плетеных стульев, и она быстро занесла их в комнату, а затем снова выбежала и схватила стакан для воды из того же серванта. Стакан мало походил размерами на дамскую рюмочку, но Элиза решила, что вряд ли кто-то будет следить за этикетом сегодня. К тому же она была почти уверена, что последует примеру Анжелики в плане «рюмочки».

Она поспешно вернулась в комнату, как раз в тот момент, когда мать снова скривилась от боли. Ее больше всего поразил контраст между судорожно сжатыми губами матери и ее спокойными, разве что чуть нетерпеливыми, глазами. Казалось, боль беспокоит ее меньше, чем затянутость этого действа, словно ей уже не терпелось вернуться к своим повседневным делам. Если бы речь шла о другой женщине, можно было бы сказать, что ей не терпится прижать новорожденного к груди, но миссис Скайлер не особо любила пылкие проявления чувств – как она нередко говорила, в ее муже «мягкосердечия было на двоих», а дюжина родов изрядно истощила и без того небольшой запас пылкости, предназначенный для событий такого рода.

Схватка прошла, когда Элиза налила немного бренди в стакан и заняла место рядом с сестрой. Дот переместилась к изножью кровати и теперь мыла руки до локтей в ведре с исходящей паром водой.

Анжелика с благодарностью приняла стакан. Она неловко ерзала на стуле, снова и снова пытаясь устроить шаль на своих обнаженных руках, словно, несмотря на жару, ее пробрала дрожь. Однако, вопреки всем ее усилиям, легкая ткань большей частью собиралась в середине ее наряда – платья из бледно-желтого муслина с высокой и рискованно свободной талией. Непривычный образ для Анжелики, которая, как и Пегги, любила выставлять напоказ свою тонкую талию (или, по крайней мере, любила внимание, которое при этом привлекала), но Элиза решила, что сейчас слишком жарко, и даже такая модница, как ее старшая сестра, не желает утягиваться. Действительно, теперь, задумавшись об этом, она припомнила, что Анжелика начала отдавать предпочтение такому фасону платьев с тех самых пор, как шесть недель назад нагрянула летняя жара.

Она кивнула в сторону кровати, на которой лежала их мать, прикрывшая глаза, словно в попытке собраться с силами. На лбу у нее появились несколько капелек пота, но в остальном она выглядела абсолютно спокойной.

— Такая судьба ждет нас теперь, когда мы замужем? – не удержавшись, шепнула Элиза сестре.

— Только если Господь благословит вас, мои дорогие, – сказала миссис Скайлер, не открывая глаз. – Только если благословит, – повторила она, но на этот раз Элиза заметила, что она до побелевших костяшек сжимает простыни в кулаках.

Анжелика сделала еще один глоток и передала стакан Элизе.

— Ты получала какую-нибудь весточку от полковника Гамильтона?

Элиза, удивленная такой откровенной сменой темы, глотнула бренди и тут же пожалела об этом. Жидкость была слишком уж согревающей для такого дня, как сегодняшний. Лучше бы она попросила охлажденной воды. К тому же упоминание имени Алекса заставляло ее кровь быстрее бежать по венам, хоть теперь от страха, а не от гнева.