Книга Любовь & Война, страница 40 – Мелисса де ла Круз

Лафайет пожал плечами, но в глазах мелькнула смешинка.

— Что ж, всегда найдется другая война.

Особняк Скайлеров

Олбани, штат Нью-Йорк

Сентябрь 1781 года

— Элиза! – выдохнула Пегги, стоило сестре ворваться в дом. – Слава Господу, ты здесь! Пришел мамин срок!

Лицо Пегги приобрело пепельный оттенок и в то же время было расцвечено лихорадочным румянцем, а волосы растрепались. Элиза не могла припомнить другого случая, когда лицо сестры имело столь странную расцветку, с тех пор, как Пегги впервые открыла для себя пудру. Каким-то образом вид выбитой из колеи сестры помог ей успокоиться, и она утешающе похлопала Пегги по руке.

— Лью сказал, Дот уже вызвали.

— Да-да. Она говорит, что мама не послушала ее и не предупредила о том, что у нее начались первые схватки. И теперь все почти уже началось, – сказала Пегги, утирая пот со лба.

— И что же Дот велела нам делать? – спросила Элиза. – Нужно ли нам позвать доктора ван Рутена?

Пегги скорчила гримаску.

— Дот сказала, не надо, она справляется.

Элиза не была полностью в этом уверена. На мгновение ее накрыла паника.

— Да? Что-то еще?

— Дот говорит, что хотела бы чашечку шоколада.

Элиза непонимающе захлопала глазами.

— Шоколада? Для мамы?

Пегги покачала головой.

— Нет. Для нее. Для Дот. – По-прежнему видя непонимание во взгляде Элизы, она продолжила: – Она сказала, что если я хочу быть полезной, то могу принести ей чашечку чудесного шоколада и прихватить с собой сахару.

Элиза улыбнулась про себя, но лицо ее осталось спокойным. Если уж Дот велела хозяйской дочери приготовить ей шоколада, значит, вряд ли что-то идет не так.

— Ну, тогда почему бы тебе не найти Рози или Мэри и не попросить помочь с этим? А еще приготовить чистых полотенец и горячей воды. Кажется, я припоминаю, что они частенько нужны во время родов.

Пегги все еще казалась выбитой из колеи, ведь на самом деле, хоть их мать рожала уже далеко не в первый раз, трех ее старших дочерей всегда ограждали от участия в этом нелегком процессе. И лишь на этот раз им позволили быть рядом с матерью. Сложности деторождения, по искреннему убеждению матери и Дот, лучше было держать в секрете от нежных и впечатлительных девочек, пока они не повзрослеют.

Элиза отпустила Пегги, а сама поспешила наверх, в комнату матери. Сначала она изрядно перепугалась, не обнаружив не то что матери в постели, но и самой постели тоже, но затем вспомнила, что с наступлением жары они помогли миссис Скайлер перебраться в одну из восточных спален. Она поспешила дальше и, в очередной раз постучав, вошла в другую комнату.

Поскольку Кэтрин никогда прежде не позволяла дочерям помогать при родах, Элиза не была уверена, чего ей ожидать. Но она определенно не ожидала услышать раскаты смеха, доносившиеся с кровати.

— О, я знаю! – весело подтвердила Кэтрин Скайлер. – Филиппп-младший был просто невыносим. Говорю тебе, я прямо чувствовала, как он сжимает кулачки в моей утробе, не желая появляться на белый свет. Мальчишки, в самом деле, самые несносные! Элиза! – продолжила она столь же веселым голосом. – Будь добра, закрой, пожалуйста, дверь! Это все-таки не стойло в хлеву.

Элиза побледнела, но тут мать снова расхохоталась. Девушка аккуратно прикрыла дверь, а затем скользнула в уголок спальни.