Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 86 – Татьяна Соломатина

— По своей вине, – преспокойно констатировал Концевич, будто речь шла о том, что кто-то потерял перчатки.

— Здесь, на операционном столе, Дмитрий Петрович, нет правых и неправых. Это азы, которые вам наверняка знакомы. Это потом пусть… В чьей это власти. Если подобные вопросы вообще в чьей-либо власти, кроме совести.

Кравченко наложил щипцы и аккуратно отделил образование.

— Осторожно извлекаем… – и Владимир Сергеевич изъял из операционной раны шарообразную кисту сантиметров тридцати в диаметре. Матрёна Ивановна перекрестилась.

— Это ещё что! – улыбнулся Кравченко. – Когда в Южно-Китайском море стояли, я в два раза большую извлёк!

Вскоре два препарата лежали в тазах. Астахов налюбоваться не мог, если можно так выразиться. То есть выразиться, безусловно, можно, но кто поймёт то, чем любуется патологоанатом. Но уж точно все здесь, в операционном зале, могли оценить некоторую зловещую иронию.

— Надо же! – восхитился Астахов.

— Что ещё? – окликнула Вера Игнатьевна.

— В смысле? – поинтересовался Кравченко. Он уже передал операционное поле Белозерскому. Подошёл, поглядел на препараты и тоже удивился немало. – Тут вот какая штука, госпожа профессор. У наших пациентов одинаковая патология. Это какой-то фарс, ей-богу! Учитывая локацию образований. Если бы провокатор не выстрелил Василию Петровичу именно в брюхо, а жандарм бы попал тому не в грудь, а ещё куда-либо, то оба они вскорости бы умерли.

— Или оба могли получить по пуле в сердце или в голову и погибнуть на месте, – хмыкнула Вера.

— Могло быть и так. Не скажу, что это невероятней ранений Кутузова, но учитывая парность случая…

— Спасли же! – сказал Концевич, ассистировавший Белозерскому. – Обоих! Первого к награде, как положено. И второму достанется: суд-тюрьма-Сибирь.

— Не награждать же за такое, – отозвался Белозерский, ушивая рану.

— Косые у нас жандармы! – презрительно сказал Концевич. – Ладно ещё городовые стрелять не умеют. Им недавно только в кобуры револьверы положили, прежде они там выпивку с закуской держали. Но уж отдельный жандармский корпус!.. Ты или по ногам стреляй, или уж в сердце попади, коли в грудь целишь!

Операции прошли успешно. Это были самые серьёзные ранения в сегодняшней свалке. Остальные отделались лёгкими повреждениями конечностей, сотрясениями, ушибами и ссадинами разной степени паршивости. Персонал был занят по самое не балуй, и послеоперационное обезболивание провокатора Концевич любезно взял на себя, поскольку Ася падала с ног, а Бельцева ещё не научилась работать с сильнодействующими веществами.

Провокатор лежал хоть и в общей мужской палате, но в дальнем углу за ширмой, потому как при нём оставили полицейского. Преступника надо охранять, даже если он и двинуться не может. Так что была создана иллюзия уединённости. Полицейский до ветру хотел и на перекур. Концевич любезно его отпустил, сказав, что побудет с пациентом не меньше четверти часа, как раз пришёл ему морфий ввести.

— После такой операции, сами понимаете… мы не живодёры. К тому же и помереть может, если вовремя не утишить боль, а его под суд надо отдать живым. И здоровеньким.

Посмеялись. Полицейский шутку оценил.

Когда представитель власти ушёл, Концевич проверил состояние повязки. Провокатор открыл глаза.