Книга Змей на лезвии, страница 98 – Елизавета Дворецкая

— Только не этого! – отрезала Вефрид, стараясь не выдать, что она и сама всю жизнь думала именно так.

Если бы не рассказы матери о прекрасном Логи-Хаконе, младшем сыне Сванхейд, который в воспоминаниях Хельги остался образцом красоты и благородства, если бы не «ведьмин камень» и мечты, что для нее, Вефрид, в Хольмгарде найдется еще один Логи не хуже прежнего – может, Вефрид не ополчилась бы так на Бера, большая часть вины которого состояла в том, что он оказался не похож на дядю. К тому же Вефрид увидела его в особенный час, когда скрытый трепет, волнение от впервые отнятой человеческой жизни мешались в его душе с торжеством исполненного долга и сделали его более мрачным и сдержанным, чем обыкновенно. Из-за пятен крови на лице он показался Вефрид каким-то чудовищем. Просто одетый, с утомленным лицом после напряженной бессонной ночи, после долгого путешествия он ни в чем не отвечал ее ожиданиям. При каждом взгляде на него в то утро Вефрид ужасалась – вот таков-то этот «сын конунга», о котором она мечтала с семи лет! Теперь она отталкивала мысли о нем, стыдясь своих прежних надежд.

— Лучше я еще несколько лет побуду незамужней, чем соглашусь на такого мужа! Пусть он даже не мечтает! И если он заговорит о чем-то таком, вы ему так прямо и скажите!

— Не заговорит, – успокоил ее Эскиль. – Ты не заметила – у него на виске срезана прядь волос? Он посвятил себя Одину. Пока не будет убит последний из пятерых, ваш Берси принадлежит Всеотцу. А значит, никакого сватовства. Даже думать об этом ему нельзя. Так что ты в безопасности, пока они не прикончат тех четверых. А это может затянуться на годы. Если Орм… или нет, как его на самом деле зовут? Градимир? Если Градимир ускользнет, догонит тех троих и расскажет, что за ними пришли, они зароются в какое-нибудь зимовье, и там их только Одиновы волки и сыщут.

— Модир минн, а ты могла бы, – начал Хавстейн, – ну, попросить твоих альвов…

— Не думаю. Мой альв уже сказал: Всеотец на стороне тех беглецов, он не позволит своим волкам и во́ронам их искать для Берси.

— Вот и хорошо, – заметила Вефрид. – Пусть ищет сам. Раз он такой удалец. И где-нибудь подальше отсюда.

— Найдет, не сомневайся! – заверил Хавстейн.

С этим семейство и стало укладываться спать после этого длинного и беспокойного дня.

— Ну а ты все-таки подумай, – напоследок сказал дочери Эскиль. – Если они удачно сделают свое дело и Берси останется жив… Внук Олава все-таки не в дровах найден. С внуками Эйрика вы в родстве, а других конунгов я в нашей части света не знаю. Разве что в Булгаре где-нибудь.

Для Эскиля было немалым соблазном обрести еще одну родственную связь с настоящим конунгом, хотя вслух он в этом не признался бы. Однако его дочь, с рождения привыкшая считать себя выше всех, этого не оценила бы.

— Я буду больше всего рада, когда он с своими висельниками уберется отсюда, – пробурчала Вефрид.

Лошадь по имени Оска, украденная Градимиром, нашлась сама собой. На заре выгоняя стадо, пастух Рогозинка обнаружил ее в одиночестве пасущейся на опушке. Седло лежало под березой.

— Какой честный и порядочный тролль! – восхищался Рагнар. – Он покатался и вернул не только лошадь, но и седло! Мешка с золотом в уплату не оставил?

По всему судя, лошадь привели ночью – или она сама пришла. Свидетелей не нашлось: в эту пору все спали. Однако это, скорее всего, подтверждало подсказку Ульва Белого: беглец где-то рядом.