Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
Однако и дома Вефрид не удалось заняться ничем полезным. Мысленно она продолжала спорить с Бером и доказывать ему, что «настоящий сын конунга» должен быть каким-то не таким. Когда Сванхвит встретила того Рагнара из сказания, то сразу его узнала, хоть он и притворялся пастухом и был очень плохо одет. Можно ли было узнать в Бериславе человека из рода конунгов, если бы он сам не сказал, кто такой? Ну, взгляд у него уверенный, но все же… если уж ты хотя бы внук конунга, то можно было бы обзавестись носом покрасивее! Вефрид сама понимала глупость своей досады, но не могла ее прогнать. — Фрида, слышишь? – В избу засунулся Рагнар – не тот конунгов сын, переодетый пастухом, а этот, брат Вефрид. – Бывальцевы девки за черникой идут, тебя зовут. Пойдешь? — Пойду! – Вефрид вскочила и схватила свое любимое лукошко из-под скамьи у двери. – Скажи модир, что я ушла. * * * В Видимирь возвращались под вечер. Неспешно ехали цепочкой по узкой лесной дороге; после целодневных разъездов по весям и выселкам все устали и проголодались. День прошел в бесполезных разговорах: весняки о беглеце ничего не знали, ни его, ни Эскилевой лошади не видели, зато очень хотели подробно расспросить, что там вышло с этим убийством возле Змеева камня. Особенно устала Правена: она с девических времен умела ездить верхом, но не привыкла проводить в седле целые дни. Бер поглядывал на нее с безмолвным сочувствием: сперва долгие дни в лодье на Мсте, теперь вот разъезды верхом – завтра она не сможет с постели подняться. Лучше бы она послушалась Хельги и осталась в Видимире отдохнуть: случись им наткнуться на Градимира, Алдан его узнал бы. Но Правена не хочет и слышать об отдыхе: ей кажется, что даже одним днем бездействия она предает погибшего мужа. Хотя сам Улеб, конечно, предпочел бы видеть ее дома в Выбутах, с Утой и ребенком. Еще не темнело, но от серого неба, покрытого тучами, на лес падала сумрачная тень. Во влажном воздухе висел запах мха, хвои, близкого болота. Потихоньку накрапывал дождь – еле заметные капли, пробившись сквозь свод еловых лап над тропой, холодной иголочкой касаются щеки, вроде ты еще не мокрый, но мысленно уже видишь себя под проливным дождем, и заранее пробирает неуютная зябкая дрожь. Бер, не зная здешних мест, хотел спросить у Хавстейна, далеко ли еще до дома, но тот опередил его. — Ёлс твою овду! Да это же Фрида! Хавстейн ехал первым и раньше других заметил, что впереди них по той же дороге бредет девочка. Им была видна только ее спина и светлая коса из-под платка. Даже издали было ясно, что это не словенка и не мерянка, а русинка: на ней была не понева со вздевалкой и не короткий кафтан из грубой шерсти, а длинное серое платье – некрашеное, ибо кто же станет в лесу марать дорогие цветные вещи? Почти тут же лесная странница услышала позади себя шум конного отряда и обернулась. Это и правда оказалась Вефрид с лукошком в руках. Она тоже устала: глаза казались больше, а багрово-синие пятна черничного сока на губах в сочетании с серым платьем придавали ей сходство с лесной тенью. Не знать, что для русалок уже вышел срок гулять по земле, так и испугаться можно. — И часто твоя сестра в одиночестве бродит по лесу? – удивился Бер. — Никогда, – сердито ответил Хавстейн. – Не знаю, что это ей взбрело… |