Книга Змей на лезвии, страница 229 – Елизавета Дворецкая

Хедин мог засвидетельствовать, хотя бы отчасти, невиновность Бера в злых умыслах: перед Анундом его оболгали люди, уже убившие его родича и пытавшиеся близ Сбыховского погоста застрелить самого Бера. Снова пришлось пересказывать и обсуждать все, что было известно, начиная с приезда Улеба в Хольмгард в самом начале прошлого лета. Бер мог поклясться, что ни разу не слышал от Улеба ни слова о желании обложить Мерямаа новой данью. Правена, как женщина, в настоящие свидетели не годилась, но все здесь считали ее достаточно толковой, чтобы выслушать ее заверения: и она за два года замужней жизни ни разу не слышала, чтобы ее муж мечтал о дани с Мерямаа и о княжеских столах.

— Тугэ лиже! Да будет так! – наконец согласился Анунд, когда на стол уже поставили большие деревянные блюда с горячими кусками баранины и поросятины. – Я готов поверить, что ты, Берислейв, не умышлял на меня зла – мы же родичи, как-никак. Но можешь ли ты поручиться, что отчим вашего нового конунга-дитяти или иные, кто заберет власть в Хольмгарде, не захотят этого?

— Не могу. Мы не говорили о том, как вести дела. Да в этом и нет нужды – Сванхейд знает…

— Сванхейд в таких годах, что… разумный человек задумается о будущем.

— Чего ты хочешь от меня, Анунд конунг? – вздохнул Бер.

— Я хочу, чтобы в Хольмгарде собрали посольство от имени Сванхейд и того ребенка, прислали его ко мне и заключили со мной новый договор – о мире, о торговле, обо всем, что обеспечит нам благополучие.

— Это желание законное и разумное. Сванхейд и сама сделала бы так, если бы ее не отвлекли горе и заботы. Если ты позволишь мне уехать, то уже зимой получишь это посольство. Может быть, я сам вернусь.

— Если ты останешься здесь, – Анунд хитро прищурился, изломив темную бровь, а его небольшие, умные глазами смотрели с лукавством, – то посольство приедет быстрее и будет сговорчивее.

— Несправедливо лишать меня свободы, когда ты ни в чем не можешь меня обвинить! – Бер начал терять терпение. – Тем более что я твой родич!

— Могу! Ты явился в мою землю с оружием, с вооруженной дружиной, собираясь убить здесь неких людей без моего ведома! И, кстати, доходят слухи, будто на Келе-озере случилось какое-то побоище, человек десять или двадцать убили загадочные лесные ёлсы… Сколько живу – не видывал такого, чтобы ёлсы убивали людей из лука!

Бер не ответил, стараясь не перемениться в лице, но быстрый взгляд, брошенный на него, Алдана, Правену подтвердил Анунду, что для них эта новость не так уж неожиданна.

— А чтобы тебя случайно не обвинили в этом побоище – знаешь ведь, всегда винят чужаков! – лучше тебе еще у меня задержаться! – с торжеством закончил Анунд. – Я уж не дам вас в обиду этим шуйтанам из Келе-бола, что приваживают ёлсов. Сунуться туда, к Келе-болу, для тебя сейчас все равно что прыгнуть в омут.

— Но кто же тогда известит Сванхейд, что нужно снарядить посольство? – воскликнула Дагни.

— Люди Берислейва могут поехать. Их я не стану удерживать.

— Мы не оставим господина. – Алдан покачал головой, и Правена тоже.

— Подождем, что скажет Эскиль Тень, – предложил Хедин. – От него до земель Хольмгарда рукой подать – до Забитицкого погоста два перехода, а верхом – один. Он знает за волоком многих людей и сумеет послать весть Сванхейд.