Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
Из пяти Улебовых убийц, что ушли живыми с места схватки, троих удалось настичь и прикончить. Осталось двое, в том числе Игмор – зачинщик этого дурного дела. Но преследователи лишились не просто сильного бойца – бойца-бога, и уж если это не знак, что дальше удачи не будет, тогда что? А на стороне противника обнаружилась такая сила – щит валькирии, – что разумный человек поневоле усомнится, не будет ли дальнейшее преследование битьем головой о стену. «Не зарывайся» – первый завет того, кто живет благодаря удаче; самая сильная удача – это уметь угадать, когда она кончается и запас нужно восстановить. Бер пока только слышал об этом, но Алдан такие вещи хорошо знал по опыту. — Игмор… – произнес Алдан. — Что? – Вздрогнув, Бер повернулся к нему. — Им нужен Игмор. Одину. Эта дева в шлеме не защитила ни тех двоих, ни Девяту с Добровоем и Градимиром. Она возникла, когда должен был прижмуриться Игмор. — Зачем Игмоша-нечеса сдался Одину? – недоверчиво спросила Правена. – За каким бесом? — Почем я знаю? Но если бы мы положили Игмора… – Алдан на миг замолчал, еще раз вглядываясь в эту мысль, – то можно было бы считать наше дело сделанным. Улеба убивали они втроем – Игмор, Девята, Добровой. Он сам мне сказал – Игмор то есть. — А Красен? — Не знаю. У нас было мало времени… словом переброситься. Вспомнив ту беседу с Игмором в последние мгновения схватки, Алдан в который уже раз подумал: если бы он не завел этот разговор, а просто нанес удар – успел бы покончить с Игмором, пока не появилась валькирия? Или она все равно появилась бы в нужный миг? Она ведь живет там, где нет времени, и поэтому может войти в любой миг человеческого времени, какой ей угоден. А еще Игмор сказал… что-то такое несуразное, чему Алдан не поверил и принял за попытку потянуть время. Сейчас, с более холодной головой, подумал: вдруг это правда – что Игмор тоже сын Ингвара? Или хотя бы думает так. Тогда его ненависть к Улебу – тоже побочному сыну, но признанному семьей и любимому княгиней Эльгой – имела еще одну, более важную причину, чем желание услужить Святославу… И если это правда, тогда понятно, почему валькирия была прислана на помощь Игмору, а не кому-то из его товарищей. Сын конунга, пусть и побочный, должен быть дорог Одину более прочих… Занятые этой беседой, они не сразу обратили внимание на непривычную суету у ворот. Анундовы хирдманы толпились на забороле, разглядывали что-то на реке, кому-то кричали, кто-то со всех ног пустился в дальний конец города – известить конунга. — Уж не за нами ли это? – Наконец Алдан заметил шум и поднялся с бревна. – Отважные сыны Синего Камня жаждут моей крови? — Как они так быстро вас сыскали бы? – не поверил Бер. — Игмор с Красеном знают, кто на них напал. — Но откуда им знать, что мы в Озерном Доме? — Может, хотят конунгу пожаловаться… — Тише! – Правена подняла руку. – Это Хедин. Она оказалась права: ворота растворили, с площадки у причала стали подниматься люди, и в том, на ком был красивый зеленый кафтан, Бер живо признал русобородого владыку Силверволла, Хедина. А потом… — Ётунова бабушка… – прошептал он. За Хедином шла еще одна знакомая фигурка – невысокая, тонкая девушка с очень светлой косой, в зеленовато-сером дорожном платье, тоже ему знакомом. Вот она повернула голову, осматривая первый двор, и сразу увидела их троих возле кучи бревен. Замерла, не сводя с Бера глаз. Изумление на его лице помешало ей сразу броситься к нему, хотя только об этом она и мечтала все эти долгие дни… |