Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
— Ты будешь это отрицать? – Анунд вперил в него строгий взгляд и даже слегка наклонился вперед. — Нет, Анунд конунг. Я и в самом деле… — И тебе не стыдно признаваться в этом, стоя передо мной? — Я хотел рассказать тебе обо всем… и сделал бы это, если бы ты мне позволил. — Самое главное я уже знаю. Вы там в Хольмгарде, видно, думаете, что мы тут живем в самом Утгарде и глупы, как ёлсы. Но никого здесь не удастся застать врасплох. И теперь тебе стоит позаботиться не об отнятии чужой жизни, а о сохранении своей собственной. Слушая его, Бер скользнул глазами ниже нахмуренного лицо Анунда и задержался на рукояти его меча. Начищенный меч-корляг сверкал серебром и бронзой, и Беру сразу померещилось в нем что-то знакомое. Он уже видел этот меч, и не один раз, причем не так давно. Вид его навевал воспроминания о родном Хольмгарде, о минувшем лете – не то чтобы безоблачном, но вполне благополучном, как им поначалу казалось. Пока не явился Святослав… Отвлекшись на меч, Бер едва не пропустил последние слова Анунда и теперь не был уверен, что правильно их услышал. Однако пристальные взгляды телохранителей перед престолом, их руки вблизи рукоятей топоров очень ясно говорили: это не шутка, и не стоит делать резких движений. — Конунг, ты меня не узнаешь? – наконец решился подать голос Хавстейн. – Это я, Хавстейн, сын твоей сестры Хельги. Почему ты принимаешь нас, будто врагов? Дагни, может, ты расскажешь, что происходит? Мы приехали к вам, надеясь на помощь… Зная от Хавстейна, что Анунд – вдовец, Бер не искал в гриде его жену-королеву и не заметил невысокую женщину, что пряталась за спины телохранителей возле престола. Хавстейн же сумел ее углядеть – он-то знал, кого искать. Дагни шагнула вперед и явно собиралась что-то сказать, но Анунд сделал ей знак молчать. — Вот что я решил, – сообщил он Беру. – Твоих людей я в город не впущу, пусть они отойдут подальше и остановятся на реке. А мы с тобой побеседуем. Наше родство и память наших предков из рода Бьёрна Железнобокого требует, чтобы я дал тебе высказаться. Трудно поверить, что внук Сванхейд умышляет на мою жизнь… хотя ради королевской власти на что только ни решится человек молодой и честолюбивый! — На твою жизнь? – В изумлении Бер шагнул к нему, но тут же замер, наткнувшись взглядом на обнаженные клинки, что вмиг появились между ним и Анундом. – С чего мне умышлять на твою жизнь? — Причины найдутся, – заверил Анунд. – И ты останешься у меня, пока я не буду знать о них все. * * * Солнце садилось за лес, день заканчивался, а Бер и Хавстейн все не возвращались. Шесть лодок стояли у края пристани, из бойниц на забороле их по-прежнему держали под прицелом. Вальгест, Алдан и Свен тревожно переглядывались, не зная, как все это понять и что можно сделать. Оставалось непонятным – что происходит? Наконец ворота снова приоткрылись и через щель наружу проник Хавстейн – в одиночестве. — Что случилось? – разом загомонили на лодках. — Что вы так долго? — Мы уж думали, вас там съели! — Где Бер? — Отходим, – только сказал Хавстейн, примериваясь, как заскочить обратно на лодку. – Вниз по реке, вон до того луга, там остановимся. — Где Бер? — У Анунда. Сейчас высадимся, и все расскажу. Хавстейн предпочел изложить новости на твердой земле и на некотором удалении от города. Встали на лугу, на опушке сосняка, так, что стены и ворота были хорошо видны, но куда стрелой было уже не достать. Покинув лодки, все собрались вокруг Хавстейна, и тот, весьма удрученный, рассказал: Анунд винит Бера в умышлении на его собственную жизнь, считает, что внук Олава явился в Мерямаа убить конунга и заново подчинить ее Хольмгарду. |