Книга Кощеева гора, страница 133 – Елизавета Дворецкая

— Но там… Прияна в княгинях… – Для Рагноры было новостью увидеть себя соперницей тетки.

— У тебя будет случай сесть на ее место. Если будешь поумнее, чем сейчас. Возьми он такую жену, как ты… Святослав знатнее – пока жив. Но если соперничать придется с мертвым… можно и выиграть.

Равдан замолчал. Рагнора тоже молчала, ошарашенная.

— Нужна осторожность, – нарушил молчание Равдан. – Он ведь еще не посватался. Мы сейчас охотимся друг на друга, никто не хочет дать себя переиграть. Станибор предложил ему выбрать невесту, но он пока ничего не просил. Нам нужно накинуть на него узду, и для молодого парня лучшей уздой станет девка. Я с первого дня хотел, чтобы ты его подманила. Хочу, чтобы его заполучила ты, а не Остря. Оттолкнешь его – княгиней в Киеве станет она.

Рагнора переменилась в лице: уступить такой кусок лучшей подруге и почти сестре она не желала. Равдан, видя это, отметил по себя: все-таки моя дочь. Кровь сказывается.

— Может, еще не поздно, – продолжал отец. – Не теряйся. Идут посиделки – случай не упускай, и все сладится.

Рагнора молчала. Ей хватало ума признать правоту отца – она поняла, почему он использует ее как приманку для киевского гостя. Но это же понимание несло ей унижение: кто же хочет быть приманкой, дохлой мышью в ловушке для куниц? К тому же сам Торлейв не нравился ей, а в четырнадцать лет только самая бессердечная – или глупая – девушка безропотно примет мужа, нежеланного сердцу.

Ведома видела, что дочь смотрит на Торлейва с неприязнью, и уже не раз пыталась добиться, в чем же дело. Сама она, как женщина, не видела в нем ничего неприятного. Парень красивый, веселый, разговорчивый, родовитый, богатый! Чувствуется в нем сильная воля при добром сердце, а это не так часто встречается в одном и том же человеке. Куда чаще добрыми себя считают те, кому не хватает смелости желать зла и силы его творить. Ведома не очень верила в надежды мужа на то, что Святослав исчезнет с киевского стола, но если так случится, то и княжьего стола Торлейв не опозорит. Равдан видит такую возможность, и повернись дело в эту сторону, он со злости съест Рагнору, если она упустит этого парня и с ним случай забрать в руки Киев.

Ведома была женщиной умной, но не понимала, что достоинства Торлейва в глазах Рагноры обратились против него. Сердце Рагноры трепетало от его красоты, от уверенной повадки, от звучания голоса, выдававшего ум, – трепетало, хоть ей почти удавалось это скрыть, а тем каплям чувства, что просачивались наружу, придать вид неприязни. Впервые в жизни у Рагноры открылся женский взгляд на мужчину, сердце ее раскрыло глаза, вылупившись из детства. Она ощутила власть любви – не целиком, а лишь так, как ощущаешь мощь близкой грозы по далекому блеску молнии в тучах, по свежему и тревожному запаху ветра с небес. Любовь грозит утратой воли, подчинением, а этого упрямая и честолюбивая девушка не желала позволить. Слишком она привыкла быть подвластной только отцу, да и то по обязанности, и повелевать другими, всей свинческой молодежью, от Остромиры до Унезора. Даже сейчас она колебалась, стоит ли надежда на киевский стол – довольно призрачная, – опасности утратить волю.

— Подумай пока, – позволил отец. – Авось поймешь. А нет… – он усмехнулся, – у нас еще Гостишка есть. Он парень молодой, обождет пару лет.