Книга Счастливчик, страница 147 – Рене Леблан

— На самом деле, нас трое, — сказал Робер, с восхищением поцеловав клинок. — Но Тьерри ещё мал для оружия. А это теперь твоё, сестричка!

И сняв с пояса свой тренировочный меч, он отдал его Бланке. Она в восторге подпрыгнула, подняв клинок к потолку.

— Ура! Наконец я смогу фехтовать по-человечески!

Все дружно рассмеялась. Анна, помогавшая Николетт примерять наряды и украшения, которые прислал Жакмен, сняла с себя золотую ладанку на цепочке и повесила её на шею девочки.

— Здесь частица Святого Креста. Пусть он тебя хранит, малышка!

А Мишель протянул Николетт футлярчик величиной с грецкий орех.

— Это вам от Себастьена.

Николетт открыла футлярчик. Внутри поблёскивало золотое кольцо с двумя розочками. Одна была сделана из крошечных брильянтов, вторая из рубинов. Белая и алая роза, символ вечной любви. Надписи на кольце не было. Николетт молча надела его на тот же палец, где носила первый перстенёк, присланный Бастьеном почти семь лет назад.

— Турецкое седло отец заказал для Окассена. И этот плащ для него, — продолжал Мишель. — А где же сам кузен?

Семейство Витри и слуги смущённо замолчали. Маленькая Бланка непринуждённо ответила:

— У батюшки плохо с головой. Он сошёл с ума и боится чужих.

Мишель посмотрел на мадам Бланку. Та тяжело вздохнула и закрыла лицо руками.

— Давно это случилось? — тихо спросил Мишель. — Лайош ничего такого не рассказывал, когда вернулся от вас…

— Началось года три назад, — ответила мадам Бланка. — А совсем плохо стало с середины лета.

Не выдержав, она расплакалась. Мишель немедленно обнял её и ласково проговорил:

— Тётушка, дорогая, не надо! Я лекарь, как и мой отец. Я буду лечить кузена. Ведь мы у вас пробудем до самой весны.

— Да разве ж такое лечится, милый племянник!

Когда стол, наконец, накрыли к обеду, Николетт поднялась наверх. Окассен сидел в спальне, сжавшись в комок в углу кровати, и с тревогой прислушивался к звукам, доносившимся из трапезной. Рот его кривился, левая бровь дёргалась.

— Ну, как вы, Морис?

— Страшно! — с придыханием сказал он. — Кто там, внизу? Я видел в окно, чужаки, их много, у них жуткий облик и огромные адские звери…

— Нет никаких зверей, обычные лошади. Это ваш двоюродный брат приехал из Венгрии.

Глаза Окассена на миг перестали блуждать по стенам и потолку.

— Это тот, который хотел тебя похитить?

— О, ты даже помнишь это?

— Помню. Я догнал его и отобрал тебя, а ты потом ударила меня по лицу.

— Ну, прости меня за это, — прошептала Николетт. — Нет, Бастьен не приехал. Это его старший брат, Мишель с женой. Они очень хотят с тобой познакомиться.

— Они не арестуют меня? — подозрительно спросил он

— Нет, они хорошие. Всем привезли подарки, и тебе тоже.

Николетт надела на него чистую рубашку, кафтан, сапоги, затянула на его талии пояс.

— Слабо завязываешь. Дай, я сам, — машинально сказал он.

— Хорошо, что я с утра тебя побрила, — сказала Николетт. — Теперь только волосы приведём в порядок.

Волосы Окассена смущали её больше всего. Они очень быстро росли, и обычно он каждый месяц укорачивал их до плеч, посещая для этого цирюльника в замке Суэз. Сейчас Окассен отказывался подпускать к себе чужих, и даже жене не позволял стричь себя. В результате волосы отросли ниже лопаток, и единственное, что могла сделать Николетт — аккуратно расчесать их и связать на затылке.