Книга Счастливчик, страница 150 – Рене Леблан

Николетт отвернулась и глубоко вздохнула, словно подавляя слёзы.

Несколько дней Мишель занимался составлением лекарств для Окассена. Часть ингредиентов была у него с собой, за остальными он съездил вместе с Маризи к итальянскому аптекарю в Брешан.

— Я вам напишу названия всех трав и пропорции. Потом, когда мы уедем, вы сможете сами составлять лекарства, — говорил он Николетт. — Учтите, что совсем вылечить такую болезнь невозможно. Но если пить лекарства, острых приступов не будет.

— До чего интересно! — сказала Николетт, наблюдая, как Мишель растирает и смешивает сухие травы, корни, семена. — Жаль, что я не мужчина, обязательно стала бы лекарем!

— Твоя мать была очень хорошей лекаркой, — возразила мадам Бланка. — Ведь она-то и выходила Окассена. Словно знала, что для тебя!

Четыре дня подряд Николетт поила Окассена лекарствами, и он всё больше спал. Целебное действие уже было заметно — всё реже больного одолевали страхи, а головная боль совсем прошла. Взгляд его стал осмысленным, лицо не кривилось, он даже просил Николетт, чтобы ему разрешили проехаться верхом.

— Нет, пока нельзя, — возразила она. — Завтра Мишель начнёт новое лечение. Вот после этого посмотрим.

Она велела слугам согреть воды и принести в спальню. Сама помыла Окассена и переодела во всё чистое.

— Зачем это? — настороженно спросил он. — Те, чужие, приказали помыть меня перед казнью?

— Не говори глупостей, — усмехнулась она. — Это не чужие, а твой двоюродный брат. Он лекарь. Завтра утром он погрузит тебя в лечебный сон.

— А пытать меня не будут? — с опаской поинтересовался он.

— Нет. А теперь будь умником, дай мне тебя постричь.

Он посмотрел на неё и засмеялся — та самая хитрая и колкая улыбка, которой Николетт не видела на его лице целую вечность.

— Я дам себя постричь, если ты ляжешь со мной.

— Разве я не сплю с тобой каждую ночь? — тоже засмеялась она.

— Нет, не так. Я хочу приласкать тебя.

— Хорошо, но не сейчас, ночью, — согласилась Николетт и, приоткрыв окно позвала:

— Бланка! Поднимись к нам, детка!

Девочка прибежала с мечом в руке, но, по крайней мере, с аккуратными косичками.

— Отец согласился, наконец, постричься, — сказала Николетт, — на всякий случай придержи ему руки, а то он станет махать ими и мешать мне.

Бланка с готовностью вцепилась в запястья Окассена.

— Вот так! — скорчив ему рожицу, сказала она. — Я сильнее вас!

— Разве я посмею сопротивляться тебе, моя милая принцесса? — в тон ей ответил он.

Когда Окассен спустился к ужину, все радостно зааплодировали ему.

— Совсем другое дело, — сказала Анна. — Теперь вы настоящий красавец, кузен!

— Я знаю! — гордо подняв подбородок, сказал он. — Много женщин было от меня без ума. Одна девушка, которую считали самой красивой во Франции, хотела выйти за меня, но её похитил одноглазый бандит. И эта меня любила…

Он бесцеремонно ткнул пальцем в Урсулу, подававшую на стол. Та покраснела и отвернулась.

— Но больше всех меня любит подружка. Она притворяется, что это не так, но все знают правду!

Настала очередь Николетт покраснеть. Но она тут же объявила:

— Давайте ужинать! Наливайте вино, Мишель!

На следующее утро Окассена перевели в комнату мадам Бланки, которую та уступила им для такого лечения. Тут было тише, чем в спальне Николетт, потому что окна выходили на задний двор. К тому же, у мадам Бланки стояло старинное кресло с высокой спинкой, в него-то Мишель и усадил пациента.