Книга Счастливчик, страница 114 – Рене Леблан

— Ну, посмотри на сына! — с улыбкой сказала она. — Кажется, он уже вволю наелся.

Но малыш не желал отпускать сосок и упорно чмокал губёнками, чем снова вызвал общий смех.

— Какой хорошенький! — с детским восторгом в голосе сказал Окассен.

— Да, сынок, это вышел лицом в тебя, — растроганно проговорила мадам Бланка. — Прямо копия!

— Матушка, вы наливайте вино, — отозвался Окассен, не отрывая глаз от младенца. — Я там принёс две бутылки монастырского. Угощайте женщин.

И опустившись на одно колено, он положил рядом с Николетт маленький футляр.

— Это тебе, дорогая моя!

Не выпуская из рук малыша, Николетт взяла футляр, открыла и ахнула — скорее изумлённо, чем радостно. Золотой медальон, три сверкающих шарика и надпись «Te Regina mundi».

— Где… где ты это купил? — прерывающимся голосом спросила она.

— В Орлеане, когда ездил за строителями, — сказал он. — Я же знал, что понадобится подарок. Если честно, это Дамьен выбрал у своего знакомого ювелира… сказал, что здесь знак твоего святого покровителя. Тебе не нравится?

Николетт привлекла его к себе и поцеловала, и все собравшиеся восторженно захлопали в ладоши. Николетт посмотрела на Дамьена и одними губами проговорила: «Спасибо».

В дверь отчаянно застучали сразу несколько пар кулаков.

— Господи, что стряслось? — испуганно вскрикнула мадам Бланка.

— Вы нам наконец покажете братца? — спросил за дверью возмущённый детский голос.

— Впусти их, Урсула! — велела Николетт.

Робер, Дени и маленькая Бланка бросились к кровати. Окассен подхватил мальчиков и усадил их рядом с Николетт и новорождённым. А Бланка сама проворно забралась с другой стороны.

— Этот на меня похож, — сказала она, едва глянув в лицо младенцу. — Такой же будет наглый!

И все снова рассмеялись. Даже Окассен.

Мелинда собиралась переночевать в спальне Николетт, и Урсула уже принялась стелить ей на большом ларе у стены.

— Лучше устрой мадам де Гюи внизу, там удобнее, — возразила Николетт. — Окассен переночует со мной, как обычно. Если что-то будет не так, он вас позовёт.

На лице Мелинды отразилось изумление. Обычай требовал, чтобы муж сорок ночей после родов спал отдельно от жены. Но Мелинда не отважилась произнести это вслух — неприлично вмешиваться в чужие отношения, особенно когда дело касается постели.

— Вы же знаете, Мелинда, — опустив глаза, тихо проговорила Николетт. — У него бывают приступы… иногда ни с того ни с сего. Кто-то всегда должен быть с ним рядом.

— Но вы ещё совсем слабы, милая! — ужаснулась Мелинда. — Уложите с ним слугу, а сами отдохните.

Николетт покачала головой.

— Мне так будет спокойнее, поверьте, дорогая.

И ночь, действительно, была спокойная. В колыбельке слева от Николетт сопел малыш, справа — Окассен. Он спал так же тихо и сладко, как его новорождённый сын. И Николетт погружалась в сон, как в тёплую реку, разогретую летним солнцем. В животе и натруженных мышцах бёдер остались только лёгкие отголоски боли, даже приятные сейчас — как напоминание об отдыхе после страдания.

Почти сразу она увидела сон, удивительно яркий, цветной. Снилась летняя река, луг, плакучие ивы, окунающие ветки в сверкающую воду. Николетт сидела на берегу в густой траве, на постеленном синем плаще. А рядом был Бастьен… он обнимал её одной рукой за талию.