Книга Граф и гувернантка, страница 67 – Джулия Куинн

Шах и мат!

— Мисс Уинтер, я думаю, вам стоит сыграть роль злой королевы, – предложила Гарриет.

— В пьесе есть такой персонаж? – с явным удовольствием спросил Дэниел.

— Конечно, – кивнула Гарриет. – В каждой достойной пьесе есть злая королева.

Фрэнсис подняла руку, требуя внимания.

— А едино…

— Даже не думай! – прошипела Элизабет.

Фрэнсис скосила глаза к переносице, приложила ко лбу нож, изображая рог, и заржала.

— Стало быть, решено, – твердо произнесла Гарриет. – Дэниел будет лордом Финстедом… – Девочка протестующее подняла руку. – Он будет называться другим именем. Каким – я придумаю позже. Мисс Уинтер исполнит роль злой королевы, а Элизабет… – Прищурившись, Гарриет перевела взгляд на сестру, подозрительно взиравшую на нее, и наконец объявила, к огромному изумлению сестры: – Элизабет будет прекрасной принцессой.

— А как насчет меня? – поинтересовалась Фрэнсис.

— Ты сыграешь дворецкого, – без колебаний заявила Гарриет.

Девочка тотчас же открыла рот, намереваясь возразить, но сестра поспешила ее успокоить:

— Нет-нет! Это лучшая роль, уверяю тебя. Тебе придется делать все.

— Только не быть единорогом, – еле слышно пробормотал Дэниел.

Фрэнсис покорно склонила голову.

— В следующей пьесе, – сдалась наконец Гарриет, – над которой я сейчас работаю, непременно найду место и для единорога.

Фрэнсис вскинула в воздух кулаки:

— Ур-р-раа!

— Но только если ты больше не будешь говорить о единорогах.

— Полностью поддерживаю, – буркнула Элизабет.

— Хорошо, – согласилась Фрэнсис. – Больше никаких единорогов, по крайней мере там, где вы меня можете услышать.

Гарриет и Элизабет явно собирались возразить, но вмешалась мисс Уинтер:

— Думаю, это более чем справедливо, потому что вряд ли она забудет о единорогах.

— Значит, решено, – заключила Гарриет. – Менее значительные роли проработаем позже.

— А как насчет тебя? – спросила у сестры Элизабет.

— Я собираюсь исполнить роль богини солнца и луны.

— История становится все более странной, – заметил Дэниел.

— Вот подождите, пока дойдем до седьмого акта, – предостерегла мисс Уинтер.

— Седьмого? – вскинул голову Дэниел. – В пьесе семь актов?

— Двенадцать, – уточнила Гарриет. – Но не беспокойся, ты появляешься только в одиннадцати. Мисс Уинтер, когда вы посоветуете нам начать репетиции? Может, лучше на улице? Возле беседки есть полянка, и нам там будет очень удобно.

Мисс Уинтер повернулась к графу, ожидая поддержки, но тот лишь пожал плечами:

— Гарриет у нас драматург.

Кивнув, гувернантка посмотрела на девочек.

— Я собиралась сказать, что мы начнем репетировать после основных занятий. Но, поскольку нам предстоит прочитать двенадцать актов, я решила в качестве исключения освободить вас сегодня от уроков географии и арифметики.

Девочки восторженно завизжали, и всеобщее веселье заразило даже Дэниела.

— Что ж, – обратился он к мисс Уинтер, – не каждый день становишься одновременно странным и печальным.

— Или злым.

— И злым, – он тихо засмеялся.

Внезапно его посетила странная и печальная мысль.

— Я ведь не умираю в конце, верно?

Мисс Уинтер покачала головой.

— Какое облегчение! Из меня получился бы ужасный покойник.

Энн едва не расхохоталась, но все же сумела сдержаться. Девочки болтали без умолку, доедая завтрак, а потом убежали прочь. И вот теперь они с мисс Уинтер остались наедине в согретой лившимися в окно лучами солнца столовой. Компанию им составляли лишь тарелки.