Книга Граф и гувернантка, страница 68 – Джулия Куинн

— Интересно, – сказал вдруг Дэниел, – нам не придется вести себя безнравственно?

Мисс Уинтер уронила вилку, и та со звоном упала на тарелку.

— Что, простите?

— Странный, печальный, злой – все это хорошо, но мне хотелось бы еще безнравственности. А вам?

Губы мисс Уинтер слегка приоткрылись, и до слуха Дэниела донесся еле слышный возглас, больше похожий на вздох. Тихий звук пощекотал кожу, и ему ужасно захотелось поцеловать сидевшую рядом женщину.

Впрочем, все в ней заставляло его желать ее поцелуя. Он вновь чувствовал себя юнцом, который постоянно испытывает возбуждение. Только на этот раз мучившее его желание было совершенно особенным. Будучи студентом университета, он флиртовал с каждой привлекательной дамой, что встречалась ему на пути, и с готовностью принимал фривольные предложения. Но сейчас все было иначе. Он хотел не просто какую-то абстрактную женщину, а именно ее, мисс Уинтер. И если для того, чтобы провести день рядом с ней, ему потребуется быть странным, печальным и обезображенным – каким угодно, – он с готовностью пойдет на это.

Но вот он вспомнил про бородавку и, повернувшись к мисс Уинтер, твердо сказал:

— На бородавки я не согласен.

Нет, ну, ей-богу, должны же быть какие-то границы!

Шесть часов спустя, поправляя черный пояс костюма злой королевы, Энн готова была признать, что не помнила дня чудеснее – нелепого, совершенно лишенного какой-либо ценности с точки зрения образования, но все равно невероятно чудесного.

Ей было очень весело, и она не могла припомнить, когда последний раз испытывала нечто подобное. Весь день они репетировали, хотя никто вовсе не планировал ставить «Странную печальную историю лорда Финстеда» на сцене, и Энн сбилась со счета, сколько раз ей приходилось останавливаться и сгибаться пополам от смеха.

— Ты никогда не поднимешь руку на мою дочь, – произнесла она нараспев, взмахивая палкой.

Элизабет поспешно пригнулась.

— О! – поморщилась Энн. – Простите. Я вас не задела?

— Со мной все в порядке, – заверила ее та. – Я…

— Мисс Уинтер, вы опять все испортили! – простонала Гарриет.

— Я чуть не ударила Элизабет, – пояснила Энн.

— Мне нет до этого дела.

Сестра возмущенно фыркнула:

— Зато мне есть.

— Может, вам не стоит использовать палку, – предложила Фрэнсис.

Гарриет бросила на сестру презрительный взгляд, прежде чем повернуться к остальным актерам, и предложила так важно, что от ее тона повеяло сарказмом:

— Может, вернемся к сценарию?

— Конечно, – кивнула Энн, заглядывая в рукопись. – Где мы остановились? Ах да. «Ты никогда не поднимешь руку на мою дочь…» и все такое.

— Мисс Уинтер!

— Нет-нет, я не произносила слова роли, просто нашла их в тексте, – Энн откашлялась и вновь взмахнула палкой, стараясь не задеть Элизабет: – Ты никогда не поднимешь руку на мою дочь!

Как ей удалось произнести это и не рассмеяться, Энн не знала.

— Я не хочу причинять ей боль, – ответил лорд Уинстед, и прозвучавший в этой фразе драматизм мог бы заставить рыдать искушенную публику королевского театра «Друри-Лейн». – Я хочу на ней жениться.

— Никогда!

— Нет-нет-нет, мисс Уинтер! – воскликнула Гарриет. – Вы совсем не кажетесь расстроенной.

— Ну да, – призналась Энн. – Девица-то глупа. Думаю, злая королева будет только рада сбыть ее с рук.