Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 91 – Кристи Вудсон Харви

— Леди Сесил, – шутливо обратилась к ней Банчи, вставая с кресла, – как я выгляжу?

Корнелия одарила подругу лучезарной улыбкой.

— Ты прекрасно знаешь, что Джек – третий сын в семье. Так что этот дурацкий титул я никогда носить не буду. – Она жестом велела Банчи покрутиться в ее белом кисейном платье с широкими рукавами. Та, весело смеясь, исполнила ее указание. Банчи выглядела изумительно. Но была не так очаровательна, как Корнелия – с элегантной короткой стрижкой, в подвенечном платье без изысков – прямого кроя, из белого атласа с кружевами. Но платье не имело решающего значения. Ведь его накроет главный элемент свадебного наряда – фамильная фата.

Отворилась дверь, и в комнату вошла Эмма, камеристка Эдит. Увидев Корнелию, она в восхищении прижала ладони ко рту.

— Вы невероятно прекрасны. – Помедлив пару секунд, она добавила: – Но если сейчас же не спуститесь вниз, где вас ждет фотограф, миссис Донахью удар хватит.

Все рассмеялись. Миссис Донахью – их домоправительница – заведовала, можно сказать, всем. Несомненно, это она организовала незабываемое исполнение «серенады» в честь Корнелии и Джека минувшим вечером. Работники особняка собрались на лужайке, с фонарями, трещотками и свистульками. Корнелия радостно выбежала на шум. Великолепное торжество в честь ее предстоящего бракосочетания!

Корнелия встала, собираясь пойти вниз, но мать ее остановила:

— Нет, нет, милая! Подожди!

— Ты же забыла самое главное! – воскликнула Полина.

— А разве самое главное – не жених? – насмешливо спросила Банчи.

— Нет, когда есть такая фата, – ответила Сьюзан.

Корнелия была высокой, но до матери не дотягивала.

Эдит накинула на дочь фату – четыре ярда тюля и брюссельского игольного кружева, украшенного флердоранжами – намек на свадьбу самой Эдит. Корнелия с улыбкой взглянула на свои атласные свадебные туфельки, тоже украшенные флердоранжами. Их подарил ей к свадьбе (из своих запасов) Чонси Бидл – близкий друг и доверенный советник ее отца, внесший большой вклад в возрождение Билтмора.

Банчи вручила невесте букет орхидей и ландышей, из местного цветоводческого питомника «Миддлмаунт гарденс». Корнелия настояла на том, чтобы все необходимое для свадьбы закупали в Эшвилле или, в крайнем случае, если чего-то не найдется, в ближайших населенных пунктах. Только в одном мать не пошла ей на уступки: свадебный торт доставили из Вашингтона. И Корнелия, увидев слои кипенно-белой воздушной глазировки, была вынуждена признать, что мама, как всегда, оказалась права.

— Ты прекрасна как никогда, – промолвила Эдит, расправляя фату у лица и на плечах дочери.

— Ты тоже прекрасна как никогда, – ответила Корнелия, абсолютно искренне. Ее мать, в крепдешиновом платье бледно-зеленого цвета с золотом, всегда отличалась добротой, острым умом и щедростью, а также безупречным чувством стиля. Она обладала редким умением подобрать наряд в комплекте с аксессуарами и надеть шляпку так, что та подчеркивала ее достоинства. К тому же Эдит была высокая и стройная и любая вещь на ней смотрелась просто превосходно. Корнелия была рада, что унаследовала конституцию матери, тем более что она обожала сладкое.

Под шуршание тюлей и шелков процессия, сопровождавшая невесту, стала спускаться по главной лестнице на первый этаж. Банчи поддерживала Корнелию под локоть, Эдит несла шлейф ее платья и длинной фаты, чтобы не помялись. С огромным букетом в руках, Корнелия встала у подножья лестницы, фату вокруг нее красиво уложили, и фотограф защелкал фотоаппаратом.