Книга Запад есть Запад, Восток есть Восток, страница 50 – Израиль Мазус

— Наверное, зря я так глубоко копнул, раз вы, Семен Николаевич, такой вывод сделали, — засмеялся Фролов. — Ведь вы же здесь Батя, а Сталин был Хозяин. Ведь это же совсем по-другому звучит.

— Ладно, хорошо, что поговорили, — сказал Бурдаков и наполнил рюмки. — Рад, что не ошибся в тебе. Работай, пока не решится твое дело, а решится, тогда еще поговорим…

— Только разрешите и мне тоже тост произнести.

— Валяй, — сказал Бурдаков.

— Предлагаю выпить за то, чтобы у вас, Семен Николаевич, эта стройка не была последней. И на тех, следующих, вы бы снова были начальником строительства. Но только чтобы работали там только одни вольные люди. И чтобы каждый раз, когда вам бы докладывали, что на прием просится только что прибывший субподрядчик по фамилии Фролов, вы бы сразу думали: «Неужели опять он?». И это действительно был бы я. Нравится такой тост?

— Конечно, нравится, — улыбнулся Бурдаков. — Но только я на работе так долго вряд ли протяну, чтобы этого дня дождаться. Тем более что тебя освободят только в 70-м.

— Семен Николаевич, ведь мы же договорились, что я уже почти на свободе. Или передумали? — спросил Фролов.

— Ох, Володя, да кто мы такие, чтобы об этом договариваться… Это здесь я батя, а там — никто, а ты вообще беглый зэк. Так что особо-то воздушные замки не строй. Как говорится, не скажи «гоп», пока не перескочишь. Да, правда, увидели мы отсюда кое-какие перестановки. Ну и что? Так и раньше было, когда новая власть от старой очищалась…

— Нет, не перестановки это. Это начало совсем другой жизни.

— Может, и так, спорить не буду, но только не забывай, Володя, что если тебя в Москву потребуют, а не пришлют сюда оправдательные бумаги, то ехать туда тебе придется в столыпинском вагоне. Тут я тебе ничем помочь не смогу. А тост твой хороший, давай чокнемся.

Фролова предупредили, чтобы он не переживал: купе, в котором его повезут в Москву, хотя и на общих основаниях, то есть в столыпинском вагоне, но все же это будет обычное четырехместное купе. А о том, что вместо стены в коридор будет сетка, Фролов и сам понимал. Человека, который звонил, Фролов никогда не видел, но говорил с ним весело, как со старым знакомым.

— А чего мне переживать? Да хоть бы это и общее купе было, сидячее, я бы и тогда не переживал. Мне главное до Москвы добраться и с делом своим покончить.

В назначенный час и день за ним приехала машина, которая отвезла его к тому месту на станции, где должен был останавливаться последний вагон. Человека, который его сопровождал, Фролов видел впервые. В руке он держал папку, на которой крупными буквами было написано: «Фролов, он же Гладких», а дальше мелкими буквами все остальное, что говорилось конвою в ответ на свою фамилию — имя, отчество, 58–1б, срок, конец срока.

Купе находилось в самом конце вагона и действительно оказалось четырехместным. Все трое его попутчиков оказались москвичами. Двое из них — Артем и Костя — были выпускники авиационного института, который окончили в 46-м, а в 48-м были арестованы по доносу, который был отправлен еще в годы их учебы в институте. Теперешний интерес к ним государства был напрямую связан с темой их общей дипломной работы. Это был самолет на ракетной тяге, для которого Артем сконструировал фюзеляж и крылья, а Костя установил под ними два комплекта конусных сопел. В особо секретном НИИ, куда их распределили, они занимались этой же темой. Все это Фролов узнавал не сразу, а постепенно. Артем и Костя занимали нижние места, и когда Фролов появился, они сидели за столиком (окна, понятно, не было) и вели тихий, только им одним понятный разговор, вычерчивая пальцами какие-то невидимые конструкции на его гладкой поверхности. Поначалу ни тот, ни другой на Фролова не обратили никакого внимания. Особенно когда узнали, что Фролов всего лишь строитель. А узнали лишь потому, что четвертый попутчик, которого звали Леонид, — химик, специалист по ракетному топливу — задал Фролову вопрос, кто он, физик или математик? Когда же узнал, что Фролов строитель, очень удивился, разочарованно вздохнул и сказал, что, должно быть, выдающийся строитель, потому что в том месте, куда они едут, наверняка много и своих строителей. Самая распространенная профессия на земле.