Книга Запад есть Запад, Восток есть Восток, страница 48 – Израиль Мазус

— Ах, вот оно, в чем дело! — сказал он больше самому себе, чем генералу.

— О чем ты? — с удивлением спросил генерал. — Хочешь выпить? Что предпочитаешь — коньяк или водку? Тем более что ты здесь сколько лет в непьющих ходил.

— Коньяк. Только сейчас понял, Семен Николаевич, почему в Иркутске телефонистки во все глаза на меня смотрели. Видимо, именно там мой след и взяли, когда я звонил в дни рождения отца или матери, слушал их голоса и вешал трубку. А телефонисткам говорил: «Не туда попал». Сегодня первый раз за восемь лет с ними разговаривал.

Пока Фролов говорил, генерал заполнил рюмки. Чокнулись.

— За тебя, чтобы мать и отец как можно скорее тебя увидели. Правильно ты угадал. На телефонном узле тебя засекли. Когда ребята прибежали, ты уже ушел, но девочки запомнили, что у тебя в руках был футляр для чертежей. Пошли по всем техникумам и институтам фотографировать бородатых студентов и преподавателей, и нашли тебя среди заочников. Так что девочкам из телефонного узла ты так сильно понравился, что они тебя даже без бороды узнали. А теперь слушай… Вчера у меня твой тесть был. Чтоб ты понимал, я этого человека с начала тридцатых годов знаю. Жену его хорошо знал. Сложная была женщина, интереснейший человек. Твою Галю еще ребенком помню. Сам-то Гладышев хороший парень когда-то был. Потом изблядовался среди своих зэчек. Жену из-за этого потерял. Давно хотел перевести его в мужской лагерь, да подумал, что мы тогда совсем его потеряем. Еще больше пить начнет. А тут Галя твоя появилась, ты. Он опять на человека стал похож. Когда встречались — только о вас и говорил. А тут пришел — лица на нем нет. Ведь после того, как ты портрет Сталина брать у него не захотел, он сразу решил, что ты не тот человек, за которого себя выдаешь. У него на ОЛПе художница есть. Посадил ее в машину и привез к городской доске почета. Дал задание нарисовать тебя без бороды. Оставил ее с водителем-солдатом в машине, а сам пошел по делам. К его возвращению портрет был готов. Ну а дальше сам понимаешь, как быстро он нашел тебя в объявлениях о всесоюзных розысках. Испугался. Ведь он перед тем, как ко мне прийти, явился к Гале. Боялся, что с ней плохо будет, когда она о тебе всю правду узнает. А она посмотрела на его бумаги и отвернулась. Ну и что, говорит, мне это давно известно. Да что я тебе рассказываю, ты про их разговор больше меня должен знать…

— Вы очень удивитесь, Семен Николаевич, но я о том, что у них такой разговор был, первый раз слышу.

— Да ты что?! А-а, дернулся все-таки, — засмеялся Бурдаков. — Ну и девка! Значит, еще не знает, как тебе сказать, да и отца ей жалко.

— Очень на нее похоже, — согласился Фролов, — а если действительно еще не нашла для меня слова, так только по одной причине. Видимо сгоряча так много лишних слов отцу наговорила, что самой страшно их вспоминать.

— Ах ты, господи, ну до чего же она мне маму свою напомнила! — сказал Бурдаков. — Ведь он приходил ко мне для чего? Чтобы Галю от тюрьмы спасти. Был уверен, что ее посадят вместе с тобой, раз она все о тебе знала, но молчала. 58–12, УК РСФСР. И говорил, что она, попав под твое очень сильное влияние, стала настоящей антисоветчицей. И за это ее еще на больший срок могут посадить. Она кричала ему, что все наши здешние награды только на вид такие же, какие на фронте давали. А на самом деле гроша ломаного не стоят. Кричала, что ты кровь за эти ордена проливал, а в это же самое время нас тут награждали за пролитую кровь зэков.