Онлайн книга «Запад есть Запад, Восток есть Восток»
|
— С ума сошла, — проговорил Фролов, — разве можно об этом не то что кричать, но даже и тихо говорить. Приду домой, буду с ней разбираться. К тому же, наговорила на себя, будто бы давно все обо мне знала. А на самом деле узнала только после того, как Гладышев портрет унес. Она ведь поначалу-то за отца сильно обиделась. А когда услышала, что я в бегах, и почему, побелела и прошептала, именно прошептала, что ее это как обухом по голове… — Про немку свою тоже рассказал? — Конечно. — И что она? — Не расстроилась. Наоборот. Сказала, что она ей теперь будет, как сестра. Ведь, если б не Ольга, это ее имя в переводе с немецкого, ей бы со мной никогда не встретиться. — А что, если… откроются границы… чего, конечно, никак быть не может, а вдруг… — очень серьезно спросил Бурдаков. — Ты Галю не бросишь? — Ну вот, так хорошо говорили, и вдруг какой ненужный вопрос задали. Неужели я похож на человека… — Ладно, Володя, не отвечай, извини… — Нет, кое-что я все-таки должен сказать. Там, в Вене, в первый день знакомства с Ольгой мы очень удивились, когда оказалось, что оба помним наизусть стихотворение, которое начинается словами: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут». И подумать только, что так оно и получилось. Для меня словно бы колдовство какое-то… Я оказался на далеком Востоке, она осталась у себя, на Западе. И вместе нам действительно уже никогда не сойтись. И главное, что у меня нет никакой возможности что-либо узнать о ней… «А вдруг…?» — подумал Фролов, но Бурдаков не понял, зачем он ему это рассказал. — Что было, то было, — сказал Бурдаков, — назад уже ничего не вернешь. Но какую войну выиграли, а?! Ты мне лучше вот что скажи, ведь ты снова Фроловым наверняка решил стать в тот день, когда узнал, что Сталин умер. А если б не умер и даже пошел на поправку, то что тогда? — Терпел бы дальше. Как и многие зэки, продолжал бы думать, что грузины меньше, чем по сто лет, не живут. А мой конец срока в 70-м. Лучше не рыпаться, все-таки живу на воле… — Ты это всерьез? — Может, и не совсем всерьез, но на правду похоже. — Вот ты послал свои письма, а если они попадут на стол человеку, которому сильно не понравится, что ты свой срок не захотел отсиживать. И тебе отказ. Что тогда? — Плохо тогда, но совсем по-другому плохо. Жить буду надеждой, что быстро освободят. Семья уедет в Москву, к родителям. Ну да, конечно, вместо одного большого Сталина осталось много маленьких, но такого страшного, как он, уже никогда не будет. Строить Соцгородки больше никто не разрешит. Глупо и неэкономично. Все уже это видят. — Как это ты определил, что неэкономично? — Очень просто. Как говорится, на собственной шкуре. В той работе, которую я обычно делал за один день, когда в бригаде работал, любой ваш зэк колупался бы не меньше трех. Потому что «работа не волк, в лес не убежит». — В необжитые места вольных людей просто так не загонишь. Это тоже понимать надо… — Значит, надо было придумать, как собрать здесь людей не просто так. Но объявлять их преступниками и потом тащить сюда граблями, чтобы превращать в работяг, да еще в таких количествах… до этого только Сталин додуматься смог. Уж на что цари суровыми были, но ведь не в такой же степени… — Слушай, Володя, так я что, по-твоему, тоже маленький Сталин? |