Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 56 – Екатерина Блынская

Платон мысленно переносился в то время, когда его ничто не трогало. Он работал, играл новые роли, приезжал тихонько к Кузе, возвращался домой, где располневшая Тамара варила борщи и супчики, пекла дивные пироги с вишенками, учила маленькую Виву проситься на горшок и весело делала ей «тигра», растопыривая пальцы на руках.

Как – то в очередную встречу с Кузей, Платон почти что забыл, что вёл другую жизнь и успокоительно потрепал старую любовницу по нарощенным пепельным кудрям.

— Эй! Послушай! Ты здесь не для прелюдий, а для дела… – взвизгнула Кузя.– Так хватит сидеть за столом, жрать вино и смотреть балет. Идём в спальню!

Кузя любила спокойствие… Если и где располагаться, то в своей постели, а не где- то там. Она уже немолода и не может себе позволить предстать перед Платоном в расхлябанном виде. Да ещё и гасила свет.

— Можешь представлять меня, кем хочешь. Мне всё равно…

Платон только горько улыбался.

— Тогда зачем тебе нужен именно я? У меня вроде бы нет особого таланта удовлетворять твои прихоти.

— Мне нужен ты весь.– отвечала Кузя.– А секс это лишь ещё одна чёрточка в тетради, куда я заношу необходимую информацию. И без неё твой портрет и твоё описание будет неполным.

Платон уже выехал за МКАД. Телефон загудел вибровызовом и вывел его из тупого сосредоточения.

— Папа! – звонила Вива. – Папочка!!!

Она плакала в трубку.

— Папа я вспомнила! Я нигде не могу найти маминых тапочек с собачками! Папа, она не ушла, её, наверное похитили! Маму похитили! Маму похитили и можно найти её по тапочкам! Позвони в полицию, скорее, пожалуйста!

Платон поймал телефон, выскользнувший из рук.

— Ннну… тебе приснилось… Почему ты не спишь? Анжела пришла к тебе? Ты одна?

— Она здесь! Папочка, я тебе говорю!!!

— Этого не может быть. Никому бы в голову не пришло похищать твою маму. Это зачем? Всё пройдёт, она вернётся, всё пройдёт, Вива… Спи, дорогая, я скоро приеду.

Платон выключил телефон. Опять эти чёртовы тапки! Что теперь? Вива тотчас же с этими тапками позвонит в полицию и расскажет, что мать в них… ушла в них… а ещё она начнёт говорить это Анжеле…

Платон вырулил с эстакады и остановился на обочине.

— Так… так… нужно вернуться… Я всё равно их не найду. Но они теперь улика. Я их не найду и чёрт с ними.

Платон завёл машину.

Пошёл сильный дождь. Дворники за стёклами зажужжали, но не двинулись с места.

— Чёрт бы вас побрал! – крикнул Платон и вышел из машины.

Его накрыл дождь. А вместе с дождём, под визг, вызванный ужасом в голове, мгновенным ужасом, что-то толкнуло одновременно сразу во всё тело, сделав его лёгким и подвижным, способным к перемещению.

* * *

Кузе не спалось в эту ночь. Она яростно вспоминала, как была несчастна в своей семье, где отец постоянно изменял матери, где её, единственную дочь и наследницу пытались вырастить хорошей девочкой и как она изо всех сил старалась оправдать любовь родителей. Как будто она была рождена для системы Станиславского и только по ней могла бы жить.

Она хотела бы, чтобы жизнь её была похожа ни сияющий голливудский фильм, а получалось какое – то « Сказание о земле Сибирской» Полное несоответствие внутреннего и внешнего.

Любовь к Платону обладала исцеляющей силой, как нечто, способное удержать от чего-то более вредного. Но да, она пришла несвоевременно.