Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 58 – Екатерина Блынская

Нужно сказать, что до моего приезда ещё, комнаты в доме были расписаны и выложены раковинами южных моллюсков. Теперь Нерон приказал покрыть потолок в спальне пироповыми плитками так, чтобы они отражали нас. Ему нравилось так- же, что окна, выходящие во внутренний двор из таблиния, во время заката окрашивали комнату в нежный пурпурно – розовый цвет. Он приказал, чтобы всегда рядом с ним в эти моменты была лютня и золотой плектр, которые я берегла для него в сундуке.

Итак, не взирая на стародавние обычаи быть скромными, все семеро ребят, что были в тот день со мною на пиру, нанесли еды и питья.

Пригласили и музыкантш с танцовщицами, и мима Криспина, широкоплечего красавца, который часто гулял вместе с Нероновыми друзьями и им самим. Корзины с жареными дроздами, ягнятиной, осетриной, потеющей янтарным жиром, кувшины с гарумом, всевозможные фрукты из-под храма Геркулеса, лучшие в городе, персики, черешня, украденнная из парка Валерия Азиатика, гусятина, устрицы, сыры, печень, специи: всё было приготовлено уже заранее и теперь украшало наш пир. По углам, как только смерклось, зажглись лампионы, тихая музыка сопровождала ужин и витиеватые движения танцовщиц постепенно разгорячали Отона и Сенециона.

Я не очень ловко чувствовала себя на этих вечеринках, но выпив вина, могла и спеть под тростниковую флейту песенку, прихваченную из прошлой жизни. Ещё более сближало нас то, что мы с Нероном часто бывали в Анции и вместе иногда вспоминали арбустумы и вызолоченную солнцем низменность, над которой уютно рассыпались виллы и дома, цветом, словно выпеченные из грубой муки.

Нерон одевал на меня косское платье, чтобы похвастаться моим безупречным сложением перед друзьями и, как правило, удалялся после третьей перемены со мною в спальню, чтобы зря не терять времени.

Но сейчас молодой Отон набрался, масляные кудри его развились, карие, тёплые глаза смотрели неотрывно на танцовщиц. Рабыни мои, Кания и Виталия, подававшие кушанья, порою замечали на своих задах задумчивую, словно случайно поползшую вверх руку Отона.

Они умоляюще взглядывали на меня и я звонко хлопала в ладоши так, чтобы Марк Отон услышал.

Он пьяно улыбался и снова ел, пил и перекидывал вино из чаши в чашу, играясь.

Нерон, довольный тем, что пир удался, скинул с плечей тунику и откинулся на подушки. Пот мелкими капельками собрался на его лбу.

— И мне сегодня удастся попеть… Не правда ли, Актэ? – спросил он и навил на палец мой золотистый локон.

— Удастся. Если тебя снова не обуяет любострастие и мы не уйдём раньше времени, господин.– сказала я с улыбкой, погладив его голую грудь.

Тут я заметила несколько волосков на его подбородке.

— Мой господин теперь называется Барбула Нерон?

Нерон удивлённо поднял тонкие брови.

— А что? Как это?

— Твой побдородок покрывается волосами…

Нерон ощупал пальцами подбородок и хлебнул вина.

— Да. Скоро я принесу жертву. Только вот не знаю… зачем?

— Чтобы стать мужчиной.– прошептала я, скользнув рукой под складки его туники.

Нерон сжал губы и сдвинул брови.

— Тогда нужно Аннея Серена называть… Лабеон… Что, как тебе на вкус губы этого развратника?

Я отшатнулась назад, на подушки. Музыкантши завели быструю песнь. Флейтистка и её подружка с кифарой сидели на шёлковых подушках посреди усыпанного розами круга.