Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 55 – Екатерина Блынская

— Ты же не её убивал, ты пойми это! Тебе привиделось! – отвечала Анжела, лопатками принимая дрожь Платона.

— Нет. Теперь то её… А вдруг найдут?

— Да что ты… Пока найдут, пока опознают, ты уже будешь в своём Голливуде.

— А театр что?

— Сдался тебе этот театр…

Платон замолчал. Он думал о том, как быстро можно расстаться со всем, что берёг бесконечно напрасно, бесконечно долго. Прервать это всё и одним поступком.

— А если мне ещё что-нибудь привидится и тут ты окажешься? Анжела передёрнула плечами.

— Что ж… Ты знаешь, что я тебя люблю…

— Я не хочу слышать это слово. Его здесь нет.

— Где здесь?

— Нигде…

Анжела улыбнулась.

— Если его нет, то и нас нет.

— Поехали к тебе.– сказал Платон.

— Поехали… только давай поспим.

— Я не могу спать. У меня в глазах мальчики кровавые стоят.

— Да ну, не драматизируй, Платон. Тоже, нашёл мальчика, Достоевский хренов.

Анжела легонько наклонила Платона и он пал на белое и прелое постельное мотельное бельё.

Она положила его голову на грудь и гладила до тех пор, пока Платон не стал дышать ровно и глубоко.

Солнце пробивало жалюзи, и его острые лучи походили на мечи – мизерекордии, вклинивающиеся в панцири средневековых рыцарей.

Вид Вивы приводил Платона в отчаяние.

После пропажи Цезии Третьей прошло три недели. Шли репетиции «Золотого Дома», Платон брал с собой дочь.

Она сидела на самом последнем ряду и порой казалось, что спит с открытыми глазами. Платон подбегал к ней, смотрел на сцену с её места, думая, что может быть, ей не видно, но отсюда было всё хорошо видно. Просто Вива смотрела, но не видела.

Её пухлое лицо осунулось, глаза потухли. После репетиции Платон вёз её в ресторан, кормил, пытался веселить. Но она не реагировала и почти ничего не ела.

— Мама больше не вернётся, я знаю.– говорила она тяжёлым бесслёзным голосом. – Она навсегда пропала.

— С чего ты так решила, ну, скажи?

Вива шуршала фольгой шоколадки, и у Платона перед глазами снова и снова проплывали зелёные собачки с тапочек покойной жены.

Как- то он вскочил среди ночи от телефонного звонка. Ему показалось, что звонила Цезия Третья, а он опять загулял. И она опять, беспокоясь о нём, будет кричать в трубку:

— Ты где?

Но это была всего лишь Анжела.

— Послушай! Кричала она в трубку. А тапки, тапки!!!

— Что тапки? Какие тапки? – мычал Платон.

— Тапки потерялись! Тапки слетели!

И тут Платон понял, что он закопал жену без тапок.

Наверное, поэтому она ему так жестоко снится.

По тапкам можно найти её…

— Анжела… ты помнишь это место?

— Смутно!!!

— Я тоже смутно. Но у нас нет другого выхода. Я должен поехать и найти их.

— Я с тобой.

— Приедь лучше ко мне и побудь с Вивой.

Платон встал и оделся. В этот август в Москве было нечем дышать.

Всегда, проходя мимо консьержки, Платон отводил глаза. Та понимающе качая головой, крестилась.

Да, давно подали в розыск, давно уже фото Тамары висело на всех столбах и подъездных дверях. Неизбежно Платон сталкивался с этими фотографиями и описанием внешности.

«Пропала женщина, на вид 35—40 лет, рост 160 см. Вес 85 – 95 кг. и пр. и пр…»

Это безумие бурлило вокруг него.

Да ещё и жара, отсутствие дождя, бесконечный смог.

— Нне могу… Не могу… – говорил Платон, выруливая на МКАД.

Перед глазами у него прыгали цветные пятна. Как Вива примет Анжелу, тоже неизвестно. Сейчас ей нужен покой, но как можно быть спокойной, когда постоянно раздаётся в телефон визг свекрови, звонки из полиции, звонки волонтёров, друзей, приятелей, сотрудников…