Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 53 – Екатерина Блынская

Он похож на марионетку и больше не с чем сравнивать. Если только марионеткой управляют ниточки, что ведут к одному пантократору, то Платоном управляет целая кучка таких пантократоров, а ещё кто- то открывает ему рот, палкой, на которую насажена его деревянная голова и двигает ею, изображая некие эмоции. Кто -то говорит за него и, конечно, оживляет ноги – руки и прочие члены.

Они в разрозненном болтании.

Плохо быть такой куклой!

Но Платон родился для сцены.

Первый муж Кузи, игрок и кокаинист, вознёсся по счастливому случаю в эмпиреи достатка. В семидесятые они с Кузей поженились, открыли кафе, где выступали разные ВИА, а потом и русские рокеры с плохими голосами и ужасными текстами, а в начале девяностых шансон добавил заведению посещаемости. К тому времени кафе стало покерным клубом с рестораном и бильярдной.

Как раз в начале девяностых мужа Кузи и пристрелили. Она продала бизнес и уехала в Америку, где отучилась на театрального режиссёра и, вернувшись через несколько лет, открыла свою актёрскую школу.

Только по причине своего характера и деловой хватки, в то время она сделала это легко.

Её актёров заметили, её студия, достаточно быстро переехала в кинотеатр и преобразовалась в театр, который начал греметь славой на всю страну.

К концу девяностых в репертуаре театра уже было двадцать пять спектаклей.

Актёры уходили в кино, приходили обратно, словом, жизнь удалась.

После первого мужа Кузя вторично вышла замуж за режиссёра больших и малых, престарелого, но со связями.

Не то, чтобы он вёл скромный стариканский образ жизни, а Кузя его омолодила, но в театральной среде их быстро узнали.

Молодой Платон в труппе театра вживался в любое амплуа. Кузя томительно взглядывала на него. Он был хорош во всём, но уже женат.

Она несколько раз делала вид, что неравнодушна к нему. Он делал вид, что понимает её вид. Но Кузе этого было мало.

Она хотела его всего, и всегда, впрочем, понимала, чего хотела.

В молодости, то есть лет семнадцать назад Платон выглядел очень славно. Он был высок ростом, лицо его, приятное и мягкое, без острых углов и выступающих скул, говорило о том, что в более старшем возрасте он расплывётся. Об этом же сообщало не совсем твёрдое тело, немного ленное, чуть беловатое, безволосое на груди. Лёгкая бородка придавала Платону подлой, магически действующей на женщин прелести.

Его большие руки, скорее всего, влекли возможностью посидеть на них, сжавшись в птичку или маленького зверька.

Платон красиво говорил, голубо -синие его глаза то напоминали понтийскую даль перед грозой, то пронзительную воду итальянских мелких рек.

Когда Платон злился, он некрасиво ругался матом, глупо составляя слова в неинтересные предложения.

Его жена Тамара, работающая бухгалтером в театре нарочно была им выбрана для несения доли «подруги гения»

— Я бы его по стенке размазала! – плотоядно улыбалась Кузя.

Она в свои тогдашние сорок восемь выглядела как переспевшая девочка, увядшая на корню.

Носила короткие юбки – шорты, завивая жёсткие, курчавые, не особенно русские волосы химией, красилась отъявленно – алой помадой. Косметика постоянно расплывалась на её лице, видимо, от некоего внутреннего жара.

Однажды Платон пришёл к ней в кабинет и затоптался у входа.

— Елена Дмитриевна, я с просьбой сегодня.