Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 53 – Елизавета Горская

Вивиан замерла, новость обрушилась на нее с силой внезапного удара, оглушая и лишая способности мыслить. Кучер убит… Карета похищена… Его личные бланки украдены… В голове все смешалось, но затем, с беспощадной ясностью, разрозненные факты сложились в единую картину: это была инсценировка. Хладнокровная, жестокая инсценировка, продуманная до мелочей, чтобы все улики указывали на него, Сент-Джона! А она… она бросала ему в лицо обвинения, почти ненавидела его… Горячая волна запоздалого стыда обожгла щеки, смешиваясь с холодной бледностью недавнего потрясения. Сознание лихорадочно работало, пытаясь переварить услышанное. Значит, он не враг? Такая же жертва обстоятельств, как и она сама? Или это лишь новый, еще более изощренный виток его собственной игры? Ее мысли метались, она смотрела на его неподвижный профиль, на эту холодную, аристократическую маску, и отчаянно пыталась уловить хоть малейший знак, хоть тень истинных чувств. И письма Рэндольфа… теперь она понимала, что и они — звено той же цепи, часть того же злого умысла, направленного, возможно, против Сент-Джона тоже. Ее отношение к этому человеку, только что балансирующее на грани ненависти и подозрения, снова сместилось, становясь еще более запутанным, сложным и тревожно-неопределенным.

Доктор Хан молча выслушал Николаса, его густые темные брови сошлись на переносице. Он ничего не сказал, лишь покачал головой, словно подтверждая мрачные выводы своего друга. Он закончил перевязывать лодыжку Вивиан и протянул ей маленькую баночку с мазью.

— Прикладывайте дважды в день, мисс Харпер. И полный покой для ноги хотя бы пару дней. Что касается остального… — он посмотрел на Сент-Джона, затем снова на Вивиан, — боюсь, здесь медицина бессильна. Могу лишь посоветовать вам обоим быть предельно осторожными. Очень осторожными.

Он поднялся, давая понять, что визит окончен. В его глазах было спокойствие мудреца, видевшего слишком много человеческой боли и коварства, и глубокое, молчаливое сочувствие к своему другу и его неожиданной спутнице.

Тишина, последовавшая за словами доктора Хана, казалась тяжелой и вязкой, словно полумрак этого кабинета, пропитанного запахами трав и сандала. Предупреждение о необходимости быть осторожными повисло в воздухе, подчеркивая реальность угрозы, которая теперь касалась их обоих. Вивиан сидела на краю кушетки, все еще ощущая легкое головокружение и тупую боль в ушибленном колене, ее мысли метались в хаосе, пытаясь осмыслить услышанное. Инсценировка… Убийство кучера… Украденные бланки… Все это складывалось в картину настолько циничную и жестокую, что перехватывало дыхание. И она — она была в центре этой бури, невольная пешка, а возможно, и цель в чужой, смертельно опасной игре.

Она подняла взгляд на Сент-Джона. Он по-прежнему стоял у стены, высокий, неподвижный, заложив руки за спину. Его лицо было непроницаемо, словно высечено из холодного мрамора, но Вивиан теперь видела — или ей хотелось видеть — легкую тень, пролегающую между его темными бровями, едва заметное напряжение в линии губ. Осознание того, что она так яростно и несправедливо обвиняла его всего час назад, обожгло ее новой волной стыда, но гордость и въевшаяся привычка к самообладанию не позволили ей произнести слова извинения. К тому же, оставалась тень сомнения — мог ли он все это подстроить? Был ли он действительно жертвой, или просто более искусным игроком, чем она могла себе представить?