Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 52 – Елизавета Горская

— Мисс Харпер, у вас есть еще какие-то повреждения? — спросил он тихо.

Вивиан кивнула, сгорая от стыда, и, чуть помедлив, стремительно задрала край своей батистовой сорочки, обнажая длинный, кровоточащий порез на бедре, оставленный острым суком. Она чувствовала, как застыл у стены Сент-Джон, его молчаливое присутствие ощущалось почти физически. Доктор быстро осмотрел и эту рану, наложив аккуратную повязку.

— Рашид, не мог бы ты осмотреть и колено мисс Харпер? — прерывая медицинский осмотр, раздался вдруг голос Сент-Джона. Вивиан невольно напряглась, бросив на него быстрый раздраженный взгляд — его вмешательство было совершенно неуместным. — Я видел, как она хромала.

Доктор Хан, повернувшись, внимательно посмотрел на ее ногу.

— Позвольте взглянуть, мисс Харпер, — мягко сказал он.

Он попросил ее приподнять юбку чуть выше лодыжки. Вивиан чуть отвела взгляд, но послушно позволила доктору осмотреть ушибленное колено и уже успевшую опухнуть посиневшую лодыжку. Она заставила себя сидеть неподвижно, не морщась от боли, пока доктор Хан осторожно прощупывал поврежденные связки, лишь искоса наблюдая за Сент-Джоном — он все так же молча стоял у стены, и его неотрывное внимание создавало напряжение куда более ощутимое, чем прикосновения врача. Затем доктор ловко и быстро наложил тугую повязку на голеностоп, закрепляя ее.

— Перелома нет, но сильный ушиб и растяжение связок, — констатировал он спокойно. — Вам нужен покой, мисс Харпер. И компрессы. Я дам вам мазь.

Пока доктор Хан отошел к застекленному шкафу, извлекая оттуда небольшую баночку с мазью и бинты, в кабинете повисла напряженная пауза. Тишина казалась густой, ощутимой, и лишь размеренное тиканье старинных часов на каминной полке да легкое потрескивание догорающих поленьев в соседней комнате нарушали ее. Вивиан сидела на кушетке, выпрямив спину, ее руки неподвижно лежали на коленях. Внешне она казалась собранной, лишь легкая складка между бровями выдавала напряженную работу мысли. Она не смотрела на Сент-Джона, но остро ощущала его присутствие у стены, его неотрывный взгляд, и пыталась понять — что заставляет его все это время находиться рядом? Сент-Джон безмолвно стоял у стены, высокий и неподвижный, его внимание было полностью сосредоточено на ней.

Закончив с последней повязкой и выпрямляясь, доктор Хан, чьи движения были точны и выверены, как у искусного часовщика, повернулся к Сент-Джону, стоявшему неподвижно у стены. Его темные глаза, до этого сосредоточенные на осмотре Вивиан, теперь обратились к другу, и вид у него был спокойный, но внимательный.

— Николас, есть какие-нибудь вести? — Голос доктора Хана звучал ровно, почти бесстрастно, как подобает врачу, но Вивиан, чье восприятие было обострено пережитым страхом, уловила в этой спокойной интонации глубоко спрятанную тревогу за друга. — Удалось ли понять, как твоя карета оказалась в том переулке? И что насчет записки… той самой, с твоей монограммой?..

Сент-Джон помедлил с ответом, его взгляд на мгновение встретился с взглядом Вивиан, словно он решал, стоит ли говорить при ней. Затем он перевел взгляд на доктора Хана, и в его голосе прозвучала мрачная усталость.

— Все хуже, Рашид. — Он говорил тихо, но каждое слово падало в тишину комнаты, как камень. — Моего кучера, Дженкинса, нашли убитым сегодня утром у реки. Судя по всему, его подкупили, так как к экипажу был доступ только у него. Он-то и угнал карету из конюшни. А позже от него избавились, как от ненужного свидетеля. Насчет бланков с монограммой… предполагаю, кто-то из приближенных выкрал их из моего кабинета — сделать это не так-то просто, вероятно, они прибегли к услугам секретарши.