Книга Любовь Советского Союза, страница 47 – Сергей Снежкин

— Какой заправлен? – спросил Ковров у подбежавшего техника.

— Все готовы, товарищ Ковров! – отрапортовал техник.

— На этом полечу, – ткнул Ковров в «Спарку» И-129^[22]. – Шлем дай!

Техник забрался по крылу к уже сидевшему в кабине Коврову, протянул ему шлем и планшет с картами.

— Спасибо, – поблагодарил Ковров. – Заводи!

— А полетное задание, товарищ Ковров? – напомнил техник.

— Вот тебе полетное задание, – Ковров сунул в руки технику какую-то бумагу.

Техник несколько раз прокрутил винт, услышал заветное «от винта!», проводил взглядом вознесшийся истребитель и развернул бумагу с полетным заданием.

На бумаге значилось «Свидетельство о регистрации брака».

Паровоз медленно подкатил к зданию Московского вокзала в городе Ленинграде и замер, тяжело дыша после длинного перегона. Галина, сопровождаемая интендантом третьего ранга, вышла в тамбур и остановилась как громом пораженная.

У вагона с букетом цветов стоял улыбающийся, свежевыбритый, с заклеенным кусочком газеты порезом на лице Герой Советского Союза Анатолий Ковров.

— У тебя вчера были таинственные, хитрые глаза, – сказала Галина, прислонившись к стенке тамбура.

— Не напирайте, товарищи! Не напирайте! Подождите! – остановил пытавшихся выйти пассажиров начальник поезда.

— Я буду работать над собой, – пообещал Ковров, – буду учиться актерству.

— Не актерству, актерскому мастерству, – поправила его Галина, – и у тебя не получится. Ты никогда не научишься врать! – убежденно сказала она. – Господи, как же я люблю тебя! – заплакала Галя.

— Что же ты все время плачешь? – изумился Ковров. – Люди подумают, что я тебя обижаю.

— Не подумают, товарищ Ковров! – подал голос начальник поезда.

Ковров посмотрел на его растянутую умилением харю и подумал, что, наверное, начальник прав.

Они завтракали в ресторане гостиницы «Европейская». Ресторан был воплощением дореволюционной роскоши, и Галина, которая никогда в жизни не была в Ленинграде, а уж тем более в такой гостинице, где останавливались только известные всей стране люди и богатые иностранцы, не могла насмотреться на позолоченную лепнину, расписной потолок, массивные, красного камня колонны и на вышколенных еще при капитализме официантов.

— Нравится? – подмигнул ей Ковров.

— Красиво, – согласилась Галина и добавила: – Роскошно.

— Так всю жизнь не будет, – предупредил Анатолий. – Я военный. Сегодня здесь… – он обвел рукою пространство вокруг себя, – а завтра в такую дыру послать могут…

— Я знаю, – улыбнулась Галина, – не волнуйся ни о чем! Театры есть везде. Советская власть каждый месяц открывает по театру. У нас вывесили объявление о наборе актеров во вновь созданный театр в Саранске. А я даже не знаю, где это.

— На Волге, – просветил жену Ковров. – Столица Мордовской автономной республики. Тысяч сто пятьдесят населения.

Подплыл официант с огромным подносом, уставленным тарелками с едой, мгновенно переместил тарелки с подноса на стол; в каком-то загадочном для молодоженов, но веками освященном для официантов порядке расставил их.

— А это что? – удивилась Галина, кивая на тарелку.

— Артишоки, – пояснил Ковров.

Официант влюбленно посмотрел на известного летчика:

— Они у нас в собственной оранжерее, на крыше произрастают. Первый раз с семнадцатого года востребовали! Я знал, что востребуют! – с угрозой неизвестно кому сказал он. – Знал! Приятного вам аппетита!