Книга Любовь Советского Союза, страница 46 – Сергей Снежкин

— Чего ты боишься, любимая? – Он поцеловал ее. – Я не понимаю!

— Я боюсь, что все это кончится, – призналась Галина.

— Почему? – удивился Ковров.

— Потому что так не бывает, – убежденно ответила Галина.

— Бывает, – спокойно ответил Ковров. – Бывает и будет.

— Товарищ, – осторожно напомнил о себе носильщик, – за врачом сбегать?

— Что? – не понял Ковров – Да, окажи любезность.

Носильщик, топая сапогами, побежал к вокзалу.

— Что случилось? – сунулась к ним строгая женщина в кожаном пальто и берете. – Девушке плохо?

— Нет, – улыбнулась Галина, – мне как раз хорошо.

— Бледная, – разглядела женщина, – нашатырь ей дайте.

— Я буду охранять нас, – вдруг решила Галина, – нашу любовь, нашу семью. Мне это счастье не по заслугам, поэтому я буду относиться к нему трепетно и осторожно.

— Хорошо, – быстро согласился озадаченный Анатолий. – Сейчас врач будет.

— Я поеду в Ленинград одна, – Галина начала подниматься с тележки.

— Почему? – как-то по-детски расстроился Ковров. – Я не могу тебя одну отпустить.

Она встала при помощи Анатолия.

— Я поеду одна, – упрямо повторила Галя. – Не возражай мне. Я так решила.

Посмотрев на мужа, она поняла, что нужно объясниться:

— Я уже была замужем… недолго, правда… я привела его домой и сказала маме: «Это мой муж», а через неделю мы расстались, даже расписаться не успели… понимаешь?

— Понимаю, – согласился Ковров, но было видно по обиженному детскому лицу, что не понимает.

— Мне надо поговорить с мамой… так, боюсь, она не поймет… не примет. Когда поговорю, сообщу тебе, и ты приедешь, – уговаривала Галина.

— Чай, товарищ Ковров! – отдавая честь свободной рукой, доложил интендант третьего ранга.

— Ты его чего, из паровоза наливал? – поднимая стакан, спросил Ковров.

— Шутка? – хихикнул Никифоров.

— Шутка, – подтвердил Ковров. Он отпил глоток, обжегся, вернул стакан испугавшемуся коменданту и сказал: – За чай спасибо. У меня к тебе просьба, товарищ Никифоров…

— Слушаю, – напрягся начальник поезда, отдавая стаканы с чаем проводнику и извлекая из кармана тужурки блокнот с надписью «Красная стрела».

— Доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть – мою жену! – очень серьезно говорил Ковров. – Довези ее до колыбели трех революций быстро и без происшествий.

— Не сомневайтесь, – заверил начальник поезда.

— У вас нашатырный спирт есть? – вспомнил Ковров.

— Найдем! – опять заверил начальник поезда.

— Давай прощаться? – спросил Анатолий. – Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, – тревожно сказала Галя.

Дежурный по вокзалу засвистел в серебряный свисток, замахал фонарем. Засвистели проводники, выставив для обозрения желтые флажки, загудел паровоз, выпустил огромное облако пара, и поезд поехал.

Ковров стоял на платформе, пока красные тормозные фонарики последнего вагона не затерялись среди десятков других железнодорожных светлячков. Навстречу ему от вокзала в сопровождении носильщика поспешал доктор – пожилой усатый толстяк в наспех надетом халате.

— Я доктор! – сообщил он, подбегая. – Извините, задержался! Что случилось?

— То, что случилось, в шестом вагоне уехало! – зло ответил Ковров и пошел дальше, не оборачиваясь.

* * *

«Крайслер Империал» пронесся через КПП Тушинского аэродрома. Часовые с винтовками, не останавливая машину, дружно отдали честь. «Крайслер» вырулил прямо к стоянке самолетов.