Книга Любовь Советского Союза, страница 187 – Сергей Снежкин

Агарановская, прищурившись, пыталась рассмотреть в самом конце больничного коридора смутный силуэт за частым переплетом застекленных дверей, еще раз недоверчиво посмотрела на человеческую половинку с капитанскими погонами у своих ног и все-таки пошла навстречу Галине.

Пройдя половину коридора, она тихо вскрикнула:

— Галька? Галька! Господи боже мой! – и бросилась бежать к подруге.

Добежав до дверей, она рванула на себя большую медную дверную ручку:

— Откройте! Откройте мне дверь! Почему вы не открываете!

Нянечка как будто только и ждала этого.

— Нельзя! – заорала она, вскочив со стула. – Не дергай дверь! Не дергай! Здесь заразное отделение!

— Она не откроет! – крикнула Галина.

— Почему? Почему она не открывает? – встревожилась Таисия.

— Потому что дрянь, – пояснила Галина.

— Галька! – заплакала Таисия. – Что с тобой, родная? Почему ты здесь? Мы думали, ты в Ташкенте, на съемках.

— Я была в Ташкенте, а потом заболела… – улыбнулась Галина.

— Чем? Чем ты заболела? – плакала Таисия.

— Тифом, – ответила Галина и, увидев, что Таисия не расслышала, повторила, преувеличенно артикулируя, как на занятиях по сценической речи в театральном училище: – ти-фом!

— Это я дрянь? – дошло наконец-то до нянечки. – Сейчас ты узнаешь, кто на самом деле дрянь или даже похуже! Я иду к завотделением! – Она положила ключ в карман халата и решительно зашагала к кабинету заведующего.

— Галечка! Галька! Милая моя! Хорошая! Ты… ты… ты ужасно выглядишь! Я тебя поначалу даже не узнала, – плакала Таисия.

— Не плачь, Таська, – успокаивала подругу Галина, – я выздоравливаю. Скоро меня выпишут. Расскажи лучше, как у нас… как в театре?

— Да все так же! – в сердцах махнула рукой Таисия. – Все вернулись. Театр разграблен, половина труппы в концертных бригадах по фронтам и госпиталям мотается – половина новую пьесу репетирует… водевиль, – рассказывала Таисия, – твою Роксану теперь Окуневская играет…

— И как? – нарисовала пальцем на стекле вопросительный знак Галина.

— Скверно, – сморщилась Таисия, – но солдатне нравится… она на твоем платье декольте увеличила на десять сантиметров, так что играет почти голая. – Таисия отыскала, наконец, в закоулках цыганского платья носовой платок и стала громко в него сморкаться. – Ой, Галька, – вспомнила она, – мы же все Кириллово стихотворение наизусть выучили и взахлеб друг другу читаем! Какая же ты счастливая! Как же мы все тебя любим за это! – Таисия прильнула носом к стеклу. – Как же мы тебя любим!

«Цыгане» – партнеры Таисии напомнили о себе.

— Таисия! Нам еще генералам петь! – раздраженно крикнул один из них.

— Иду! – отмахнулась от партнеров Таисия. – Галька, мне пора.

— Иди, – отпустила ее Галина.

— Я приду! – пообещала Таисия. – Завтра же приду. Что тебе принести?

— Ничего мне не надо, – улыбнулась Галина, – спасибо, Таська.

— До завтра! – Тася медленно, поминутно оборачиваясь, пошла к «цыганам».

— Таська! Таська! – вдруг закричала Галина, стуча ладонями по стеклу, и, когда Таисия подбежала к дверям, попросила: – Таська, ты можешь мне гитару оставить?

— Конечно! – возмутилась Таисия. – Сейчас! – И побежала к «цыганам».

«Цыгане», однако, на Тасины уговоры не поддавались и гитары не отдали. Рассвирепевшая Таисия вырвала из рук партнера инструмент, а когда он попытался вернуть его, замахнулась гитарой так, что он безотчетно прикрыл голову руками.