Книга Любовь Советского Союза, страница 172 – Сергей Снежкин

— Разрешите побриться! – взмолился Туманов.

— Этот вопрос мы решили, – сурово ответил адъютант, – теперь ждите. – И генерал-майор оставил их в приемной под присмотром внимательных подполковников, сидевших за массивными столами по обе стороны дверей сталинского кабинета.

Вконец расстроенный Туманов сел на стул у стены. Рядом сел Кононыхин.

— Я вам не успел сказать… – наклонившись к Туманову, начал рассказывать он, – меня назначили народным комиссаром вновь созданного Комиссариата пропаганды и агитации.

— Поздравляю, – рассеянно сказал Туманов, – могу спросить, зачем меня вызывали?

— Я не знаю, – так же шепотом ответил Кононыхин, – но, судя по тому, что вызваны я и Берг, речь пойдет о пропаганде и агитации.

Кононыхин замолчал. Туманов, поглядывая на суровых полковников за столами, искал хоть какие-то следы того, что в этом помещении курят… пепельницы или пачки папирос на столе.

— Где ваша супруга? – тихо спросил Кононыхин.

— В Ташкенте… снимается, – ответил Туманов.

— Она уехала из Ташкента, – печально сообщил Кононыхин.

— Как уехала? – изумился Туманов. – Куда уехала?

— Сказала, что в Свердловск… к матери и сыну. Мы проверяли… в Свердловск она не приезжала, – скорбно рассказывал народный комиссар. – Так вы не знаете, где она?

— Нет, – прошептал ошеломленный Туманов.

Тихо открылась дверь, и адъютант объявил:

— Внимание, товарищи! Товарищ Сталин ждет вас!

Сталин пил чай. Вошедшие ждали у дверей, пока задумавшийся о чем-то председатель Государственного комитета обороны ловил в стакане мельхиоровой ложкой кружок лимона. Наконец лимон был пойман, Иосиф Виссарионович, морщась, пожевал его; то, что осталось, выплюнул в ложку, которая в свою очередь была брошена в стакан.

За тем же огромным заседательным столом в отдалении от вождя сидели Молотов, Каганович, Берия и Маленков. В дальнем темном углу за маленькими столиками – два сержанта госбезопасности – стенографисты.

Покончив с чаем, Сталин встал и пошел к вновь вошедшим.

— Здравствуйте, товарищ Туманов.

— Здравствуйте, товарищ Сталин. – Туманов, как учили, пожал протянутую руку.

Кононыхину и Бергу Сталин руки не подал.

— С фронта? – спросил Сталин, оглядывая потрепанную фигуру военного корреспондента.

— Да, с Северного. Товарищ Сталин, извините, не успел привести себя в порядок, – признался Туманов.

— Садитесь, – пригласил вошедших Сталин.

Туманов, Берг, Кононыхин сели с края стола. Сталин остался стоять.

— О чем говорят на фронте солдаты? – спросил Сталин и, видимо вспомнив, что Туманов приехал с Северного фронта, добавил: – И матросы?

— О доме, о семье, о любимых женах и девушках… – неуверенно ответил Туманов.

— Правильно, – одобрил Сталин и заходил согласно своей привычке по кабинету. – За что воюет боец? – спросил Сталин. – За Родину? – и сам себе ответил: – Да! За Родину! Потому что на Родине у каждого бойца мать, отец, жена, дети, любимая девушка.

Сержанты-стенографисты записывали. Записывали Берг и Кононыхин.

— Потому боец воюет! Он воюет за свою семью! За своих детей! За свою жену! А о чем пишут наши газеты?

Сталин остановился около Берга и Кононыхина. Берг и Кононыхин встали.

— О чем угодно, только не о том, что думает солдат! – Сталин долго смотрел на Берга и Кононыхина.

Они не боялись. Просто напряженно ждали, когда Сталин укажет им направление, в котором они будут работать. Сталин почувствовал это и снова заходил по кабинету.