Книга Любовь Советского Союза, страница 171 – Сергей Снежкин

— Галина Васильевна съехала с гостиницы с вещами, – горестно объявил Михеев.

— Куда съехала? – поторопил Михеева Столпер.

— Никто не знает, – устало ответил помреж.

— Товарищи… – Столпер повернулся к группе, – это невозможно! У нее еще два съемочных дня и озвучание! Она обязана быть здесь и сниматься!

— Надо в милицию заявлять, – спокойно сказал грузный мужчина с бритой головой.

— Вы думаете? – засомневался Столпер. – Может, еще поискать? Может, она у знакомых?

— С вещами? – ухмыльнулся бритый. – Михеев, поедете со мною в милицию.

— Как скажете, Илья Владимирович. – Михеев поспешил подать ему пиджак, висевший на раскладном полукресле.

Когда Михеев снял пиджак, на полукресле обнажилась надпись: «Директор».

— Помяните мое слово, – вырывая из рук Михеева одежду, грозно сказал директор картины, – это последняя кинокартина в ее жизни!

С этими словами он вышел из павильона. Мрачный Михеев последовал за ним.

— С кем она встречалась до отъезда? – допрашивал Данияра, ввиду важности дела, сам начальник управления НКВД по Ташкенту и Узбекской ССР, полковник Каримов.

— С товарищем Соколовой, – ответил Данияр.

— Где?

— В старой турецкой бане.

Начальник управления недоуменно посмотрел на Данияра:

— А ты там что делал?

— Я провожал товарища Коврову до бани, – объяснил Данияр.

— О чем они говорили, не слышал?

— Нет. Я на улице ждал.

— Ты ее на вокзал провожал?

— Я.

— Почему ты?

— Товарищ Коврова попросила. У нее много вещей было. Я помогал ей.

— Куда она поехала?

— В Свердловск. К своей маме и сыну.

— Точно в Свердловск?

— Она сказала в Свердловск.

— Что она еще говорила?

— Все. Больше ничего.

— А чего ты плакал тогда?

— Жалко было, что она уехала.

— Чего тебе вдруг жалко стало?

— Товарищ Коврова очень красивая женщина и очень хороший человек.

— Хорошо… – улыбнулся начальник управления, – расскажи нам теперь о том, кто ей сделал разрешение на выезд?

Данияр молчал.

Личный адъютант Верховного главнокомандующего придирчиво осмотрел стоящего перед ним Туманова – небритого и помятого, в шинели, с кожаной тужуркой в руке и вещмешком за плечами.

— Прямо с фронта? – спросил озабоченно он.

— С подводной лодки, – мрачно ответил Туманов. – Мне бы побриться… в порядок себя привести… – попросил он.

— Не надо, – отказал адъютант (был он, кстати, в чине генерал-майора), – товарищу Сталину будет приятно, что вы прямо с фронта. Не отлакированный, так сказать.

Адъютант открыл папку, сверился с какой-то бумагой…

— Теперь слушайте внимательно! В кабинет вы войдете вместе с товарищем народным комиссаром… – адъютант кивнул на Кононыхина, стоявшего поодаль и при этих словах сделавшего шаг вперед.

Туманов потрясенно посмотрел на него.

— Я потом объясню… – шепотом сказал Кононыхин.

— …и с товарищем Бергом… – адъютант кивнул на главного редактора «Красной звезды». – В беседе с товарищем Сталиным будут принимать участие товарищи Маленков, Молотов, Каганович, Берия. Когда войдете – поздоровайтесь. Если товарищ Сталин протянет руку – пожмите, самому руки не подавать. Близко подходить к товарищу Сталину нельзя. Расстояние, на котором вы должны находиться от него, – четыре-пять метров. Самим не садиться… только если предложит сам товарищ Сталин. Отвечать старайтесь коротко. Если товарищу Сталину понадобится – он сам попросит вас ответить подробнее. Товарищу Сталину не возражать, он пригласил вас не для того, чтобы с вами спорить, а для того, чтобы вы его слушали. Вот вроде и все. Вопросы есть?