Книга Любовь Советского Союза, страница 119 – Сергей Снежкин

— Не нарывайся! А то и правда в башка выстрелю.

Туманов, морщась от боли, схватился за затылок и, подталкиваемый капитаном-татарином, пошел к окопам. Рядом тащился с неподъемным чемоданом Миша.

— Эй, лауреат! – вдруг позвал полковник.

Туманов остановился.

— Запомни, если выживешь! Неприятности сейчас только у Родины! Большие неприятности! Война! Копай хорошо, чтоб неприятностей у тебя не было!

Туманов и Миша трудились над созданием стрелковой ячейки рядом со старыми знакомыми – сержантом и его красноармейцами. За всеми ними наблюдал хмурый боец с винтовкой наперевес.

— Я спрашиваю у комроты…^[69] – рассказывал Туманову сержант, вонзая штык в чернозем, – когда оружие выдадут? А он мне говорит: «Оружие заслужить надо. Пока твое оружие – лопата!», а я ведь младший начальствующий состав! Разве так воевать можно? – с тоской спросил он у Туманова.

Туманов, стиснув в зубах пустую трубку, долбил киркой большой камень, который никак не хотел вытаскиваться из земли. Был он, как и все, без гимнастерки. Мокрый от пота и грязный от пыли, столбом стоявшей над раскопом.

Наконец булыжник подался. Туманов с трудом поднял его и водрузил на земляной бруствер над окопом.

— Молодой человек, – обратился он к конвоиру, – у вас табака не найдется? Очень хочется курить.

— И пить, – бросил лопату Миша, – да и есть тоже. Со вчерашнего дня не жрали.

Конвоир помялся, но узелок с табаком из шаровар достал и бросил Туманову.

— Спасибо. – Туманов набил трубку крупно нарезанной махоркой, разжег и с наслаждением затянулся.

— А поесть? – не терял надежды Миша.

Конвоир помолчал, засовывая возвращенный узелок в карман.

— Конечно, полковник этот… кстати, фамилию его надо будет узнать. Хоть и самодур, но посмотри, какое строительство развернул! – Туманов показал черенком трубки на две линии окопов полного профиля с выступающими ячейками для пулеметных гнезд, с ходами сообщения и наскоро сооруженными укрытиями для личного состава. – Натуральный укрепрайон. Первый раз такое вижу за четыре дня, что мы на фронте, – с видимым удовольствием сказал Туманов.

— Подлец он, твой полковник… – мрачно сказал Миша, – и фашист! Как это можно командиров Красной армии под угрозой расстрела заставлять окопы рыть и при этом не кормить!

Видимо, молитвы фотографа дошли до ушей кого надо, потому что по окопу к ним подошел боец с двумя котелками и спросил конвойного:

— Кто тут арестованные?

Конвойный штыком указал на Туманова и Мишу:

— Эти.

— Харчи вам, – боец передал корреспондентам котелки и вынул из карманов два больших куска хлеба. – Котелки в конец траншеи отнесите… я там буду. Не замотайте! Котелков мало, на всех не хватает.

— А нам? – напомнил сержант.

— Вы чего… тоже арестованные? – удивился сержант. – Мне только двоим было сказано отнести.

— Мы не арестованные, – с обидой отвечал сержант, – но раз здесь только арестованных кормят, пускай и нас арестуют.

— Я вас не знаю, – озаботился боец. – Вы сами кто и откуда здесь появились?

— Нашу часть разбомбили. Мы с ними к вам пришли. А потом нас в роту отправили, – разъяснил сержант.

— В какую роту? – продолжал разбирательство боец.

— Не знаю. Нам номер не сказали. Дали лопаты и велели копать здесь. В этой роте командир с усами такими… – и сержант двумя пальцами показал «висячие» усы комроты.