Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 97 – Оливия Хоррокс

— О, все готовы? — удивленно спросила она. — Тогда какого черта мы здесь делаем? Потанцевать можно и в клубе. Идем!

«Клуб молокососов» — эксклюзивный ночной клуб в Мейфэре, и, когда мы прибыли, возле него стояла очередь жаждущих туда попасть. Я направилась к ее хвосту, но Эдди схватил меня за руку и рассмеялся, качая головой.

— Нам ни к чему стоять в очереди, дорогая. У меня здесь знакомые.

И действительно: вышибала приподнял бархатный шнур, и мы спустились в темные недра.

На меня сразу же обрушилась волна звуков: громкий гул голосов, звон бокалов, хлопки пробок, топот ног по паркету, и надо всем этим летела живая джазовая мелодия. Оркестр стоял на большой сцене с занавесом, музыканты тряслись в такт музыке, будто тряпичные куклы, а толпа внизу отвечала им зажигательным чарльстоном. Танцпол представлял собой мешанину из блесток и костюмов с бахромой, искрившуюся в свете гигантской люстры. Сигаретный дым, словно туман, висел в воздухе, и я сощурилась, потому что с непривычки он жег глаза. Искатели удовольствий пробирались через толпу — чтобы присоединиться к танцующим, сесть на высокие табуреты у бара или спрятаться в укромном уголке с партнером. Нарастающий трепет в моей груди подсказывал мне, что в таком месте может случиться что угодно. В поисках свободного столика мы обошли танцпол. Я беспокоилась, что окажусь здесь не к месту, — так же, как на приеме в саду Эбботсвуд-холла. Но публика представляла собой коктейль из разных классов и рас, и всех роднило лишь одно желание: оторваться и хорошо провести время. Наконец мы нашли свободную кабинку и уселись за стол. Почти сразу же появился официант, готовый принять наш заказ, и уже через пару минут он вернулся с несколькими бутылками шампанского.

— Не годится пить шампанское без тостов, — объявил Эдди, обводя взглядом стол. — Берди! С днем рождения! — Мы чокнулись и выпили. Эдди тут же поднялся и взял меня за руку. — Позволь закружить тебя на этом танцполе, именинница!

Он пробрался через толпу, и мы оказались перед самой сценой. Эдди с ходу втянул меня в энергичный чарльстон, но я вдруг споткнулась и смутилась.

— Я не знаю, что нужно делать! — Я сморщилась от досады, щеки мои пылали — и не только от духоты.

— Никто не знает, дорогая. В этом-то вся прелесть! — Эдди усмехнулся. — Просто повторяй за мной. Ты сразу подхватишь.

Мы дрыгали ногами и руками в быстром ритме свингующего джаза, и вскоре я уже не задумывалась о том, что должна делать, — просто отдалась танцу и получала удовольствие. Сердце гулко билось, когда Эдди крутил меня, то притягивая к себе, то отталкивая. Меня охватило волнующее ощущение свободы. Да, это нисколько не походило на чинные танцы, которые мне приходилось посещать дома. Одну песню сменяла другая, у меня все сильнее кружилась голова, я вспотела и чувствовала, что ноги вот-вот перестанут меня держать. Задыхаясь, я положила руку на плечо Эдди.

— Мне необходим перерыв, — крикнула я сквозь оглушительную музыку.

— Еще один танец! — надул он губы. — Мне нравится эта песня!

— Ты неутомим! — рассмеялась я, покачав головой. — Я пришлю вместо себя Нину.

Он согласился и продолжил танцевать — с упоением, хотя и без пары, — а я, хихикая, вернулась в нашу кабинку. За столиком сидел один Александр — он потягивал шампанское, уныло глядя на толпу.