Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 99 – Оливия Хоррокс

— Нет, пожалуйста, ступайте на воздух, — официальным тоном произнес он и, повернувшись, исчез в толпе, оставив меня в огорчении и одиночестве.

Роуз пролетела мимо, кружась в объятиях какого-то джентльмена; ее голова была откинута в экстазе. Встретившись со мной взглядом, она подмигнула и унеслась прочь, явно вовсю наслаждаясь жизнью! Меня немного покачивало, когда я шла с танцпола к нашему столику. Он по-прежнему пустовал — интересно, куда же все исчезли? Вынув из ведерка со льдом бутылку шампанского, я обнаружила, что и она пустая. В груди стало тесно — словно сердце внезапно увеличилось и больше не помещалось в грудной клетке. Я пробралась сквозь толпу к бару и, заказав коктейль, выпила его залпом в надежде, что мне станет лучше. Алкоголь обжег горло, и на какие-то несколько секунд чувства притупились, но затем вспыхнули с удвоенной силой. В голове роились мысли об Александре: я не могла поверить, что чуть не поцеловала его!

Ощущая себя пьяной глупышкой, я побрела по холлу в поисках укромного уголка, где удалось бы спрятаться и отдышаться. Заметив гардеробную, я толкнула дверь, и она, к моему удивлению, легко поддалась. Как только глаза привыкли к полумраку, я оказалась лицом к лицу с Генри Тремейном. Среди чужих вещей он обнимался с красивым молодым человеком. От изумления я застыла на месте, все еще сжимая пальцами дверную ручку. Генри смотрел на меня в ужасе, безмолвно, будто рыба, открывая и закрывая рот.

— Извините! — пискнула я, не зная, что делать в подобной ситуации, и быстро захлопнула за собой дверь.

Пробежав через холл, я вернулась к нашему пустому столику и попыталась взять себя в руки. Разрывая на клочки бумажную салфетку, я размышляла о чужих секретах: о Нине и таинственном Дики, о Роуз и ее отчаянном одиночестве… и о Генри. Тайны, как выяснилось, имелись у всех, и то, что я продолжала хранить свою, теперь уже не мучило меня так сильно, как прежде. Интересно, кто еще жил двойной жизнью… Эдди? Бэбс? Может быть, Александр? Действительно ли я знала хоть кого-нибудь из этих людей?..

Эдди возник из ниоткуда, взмокший и утомленный, и упал на стул рядом со мной.

— Берди! — в ужасе воскликнул он. — Что ты тут делаешь в одиночестве?

— Не знаю! — ответила я дрожащим голосом, и на глаза навернулись слезы. Я вдруг почувствовала себя потерянной и ужасно одинокой в этой невообразимой толпе людей.

Эдди испуганно посмотрел на меня и придвинулся, чтобы обнять за плечи.

— Что случилось? — спросил он ласково. — Кто-то повел себя неподобающим образом? Я знаком с администратором и могу добиться, чтобы их выставили вон.

— Как так получилось, что ты со всеми знаком? — поинтересовалась я со слабой улыбкой.

— Просто все детство я был достаточно замкнутым, — ответил Эдди. — Я не всегда порхал светской бабочкой, как теперь.

Я вспомнила, как он сказал мне когда-то, что не пользовался популярностью в школе.

— Что же изменилось?

— Я перестал притворяться и обнаружил, что множество людей готовы принимать меня таким, какой я есть. В школе меня считали странным, белой вороной, и потому не признавали. Искусство я предпочитал спорту, к тому же был слишком женственным, хотя и старался маскироваться. А потом я случайно познакомился с компанией художников, и со временем это привело меня в Сент-Агс. Там я наконец-то нашел свое место.