Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 96 – Оливия Хоррокс

— Я чувствую… — начала я, не зная, как продолжить. В действительности я чувствовала, что все пытаются либо подтолкнуть нас с Александром друг к другу, либо разлучить, но не понимала, ради чего. Ведь если бы что-нибудь и получилось, то на короткое время. — Я приехала сюда, чтобы победить в конкурсе, — наконец решительно заявила я, напоминая и себе о своих намерениях.

Джо откинулась на спинку дивана с разочарованным видом.

— Прекрасно, прекрасно. Я не буду настаивать. Однако если вам не чуждо любопытство, то Лондон — лучшее место, где его можно удовлетворить.

Прежде чем я успела ответить, в гостиную вошел Александр. Он переоделся в черный костюм и по-другому причесался: волосы лежали красивой волной, мягко спадающей на один глаз. После всего, что рассказала его тетушка, мне вдруг отчаянно захотелось его обнять, поделиться с ним своим теплом. Но я сложила руки на коленях и улыбнулась ему.

— Я вас прервал? — осведомился он, заметив наши смущенные лица, и опустился в свое любимое кресло. — Вы такая красивая, Берди, — ласково добавил он, и мое сердце замерло.

— Это не мое платье. — Отчего-то я посчитала нужным это пояснить. Мне казалось, я выглядела ужасно подозрительно — вероятно, потому, что мы минуту назад говорили о нем.

Джо томно поднялась с дивана, медленно перевела взгляд с меня на Александра, подала ему коктейль и снова села рядом со мной с игривым блеском в глазах.

— Мы беседовали о Лондоне, — пояснила она настолько непринужденно, что даже я ей сразу поверила. — Этим летом в городе полно народу, так что мой дом — единственное место, где можно уединиться.

Александр покачал головой, с насмешкой глядя на Джо. Она с вызывающим видом откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди.

— Не позволяйте моей тетушке сбить вас с пути истинного, Берди, — резко произнес он, доставая из нагрудного кармана серебряный портсигар. — Она любит поднять суету ради собственного развлечения.

— Меня интересуют вовсе не мои развлечения, — язвительно парировала она, и я заметила, как дернулся мускул на лице Александра, когда он склонился, чтобы прикурить. Дальше развивать эту тему явно не стоило.

В этот момент в комнату влетел Генри. Он прямиком направился к бару с напитками, объясняя на ходу:

— Простите, что опоздал! Я застрял на скачках. И не нужно меня укорять: я уже получил нагоняй от Роуз.

Он повернулся к граммофону, поставил пластинку, и зазвучала живая джазовая мелодия, под которую я стала невольно притопывать. Музыка привлекла в гостиную остальных, и вскоре все уже пританцовывали с бокалами в руках. Эдди, весьма элегантный в костюме бутылочно-зеленого цвета, взял Нину за руку и закружил в грациозном вальсе. Она выглядела, как всегда, ослепительно в атласном платье цвета полуночного неба, расшитом сотнями сверкающих звездочек, с низким вырезом на спине. Генри осушил бокал и, подав руку тетушке, присоединился к ним. Я наблюдала за этим всеобщим кружением — настоящим калейдоскопом красок и движения — и тоже хотела танцевать. Но при одной мысли о том, чтобы предложить это Александру, мне становилось дурно. И я старалась не привлекать к себе его внимание, чтобы он не почувствовал себя обязанным пригласить меня.

Веселье прервала возникшая на пороге Роуз — в коротком черном платье с бахромой, с туго завитыми волосами, с ярко накрашенными глазами.