Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 93 – Оливия Хоррокс

— Не знаю… — пробормотала я, вдруг почувствовав себя под лучом прожектора. — Главным образом об искусстве и геологии.

Это походило на ложь, хотя мы действительно главным образом обсуждали эти темы. Наши беседы казались сухими, но взгляды, которыми мы обменивались, и желание делиться сокровенным окутывали их тайной.

— Бедняжка! — хихикнула Роуз. Я тем временем вынула длинное шелковое платье бирюзового цвета; узор на его лифе, вышитый бисером, напоминал рисунок перьев из павлиньего хвоста. — Господи, похоже, он действительно тебе нравится, раз ты терпишь такое.

— Я считаю его близким другом, — ответила я, приложив к себе платье. — А больше между нами ничего нет.

— Не беспокойся, Берди, я же тебя не допрашиваю. — Роуз усмехнулась. — То, чем занимается Алекс до помолвки с Эвелин, — не мое дело.

— Но между нами нет ничего такого! — с досадой настаивала я. — Я не считаю его… Я не хочу… Меня не интересует любовь. Я приехала в Корнуолл лишь затем, чтобы заниматься искусством.

— А кто сказал хоть слово о любви? — подмигнула Роуз и, спрыгнув с кровати, бросила сигарету в мраморную пепельницу. — Ты должна надеть это, — решительно заявила она, извлекая из шкафа черно-золотое платье, расшитое изящными перьями, — из легкого тюля, на черном шелковом чехле, с элегантным шлейфом до пола.

— Какое красивое! — восторженно выдохнула я и осторожно натянула его. Я повернулась перед зеркалом, и мерцающая ткань окутала меня, будто облако из черного пигмента и звездной пыли. Роуз исчезла в шкафу и вынырнула с парой нарядных золотых туфель в руках.

— Они тебе тоже понадобятся.

Я обулась и поняла, что она права: теперь мой туалет выглядел завершенным. Туфли слегка жали, но я не подала вида, ведь выбора у меня не было: не надевать же мои дешевые парусиновые тапочки!

— А что насчет макияжа? — спросила Роуз, роясь в своей косметичке и вынимая разные тюбики и баночки с кремами. — Небольшое количество грима подчеркнет достоинства твоего лица.

— Я понятия не имею, что это… — сказала я, сморщив нос. — Не представляю, как всем этим пользоваться.

— Садись, — скомандовала она, указывая на туалетный столик. — Я научу.

Я уселась перед зеркалом, и она начала наносить на мое лицо крем.

— Держи глаза и рот закрытыми, Берди, — велела Роуз, когда я скорчила недовольную гримасу. — Теперь подождем минутку, пока он впитается. Она критически осмотрела меня, скрестив руки на груди, затем достала из косметички большую кисточку и баночку с румянами. Я вытаращила глаза от изумления — мама никогда не одобряла румяна, — но молчала, сжав губы, как велела Роуз, и наблюдала, как она водила кисточкой по моим скулам. Затем, смешав разные оттенки пудры, Роуз меня напудрила, а после выбрала нужные тени — из нескольких десятков оттенков — и безупречно нанесла их на мои веки.

— Сиди неподвижно, Берди! Ты все время дергаешься! — рассмеялась она.

— Ой! — вскрикнула я, когда Роуз начала выщипывать мне брови. — Что ты творишь?

— Просто привожу их в порядок, — ответила она. — У тебя хорошая форма бровей, но их нужно сделать чуть тоньше. Сейчас это самый писк моды.

Я морщилась от боли и лишь надеялась, что она не перестарается.

— Открой глаза, — прошептала она. Я попыталась взглянуть на свое отражение, но Роуз стояла передо мной с щеточкой для туши в руке и заслоняла зеркало. — А теперь открой глаза пошире, смотри вниз и не шевелись.