Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 147 – Оливия Хоррокс

Мама тревожно посматривала на отца, но после заданной Чарльзом головомойки тот избегал встречаться с ней глазами. Я вздохнула, понимая, что ни один из них не поможет мне в этой схватке.

— Я не ваша, Чарльз. Я принадлежу себе. И я не могу выйти за вас замуж — ни сейчас, ни когда бы то ни было, — твердо заявила я.

— И почему же? — процедил он презрительно.

— Потому что я не люблю вас, — ответила я просто.

В комнате воцарилась тишина. Мои родители и Чарльз переглянулись и разразились смехом. Я вспыхнула и уставилась на свои сжатые кулаки, лежащие на коленях. Отец снова поднялся на ноги и осмотрел маленькую гостиную.

— Где твой чемодан, Элизабет? Пора ехать, — сказал он, и в этот момент в гостиную вошла Сал с подносом, нагруженным чайником, чашками и печеньем.

Глаза ее взволнованно обежали всех присутствующих.

— Вы не можете уйти, пока не выпьете по чашечке чая! Вам предстоит ужасно долгое путешествие.

— С нами все будет в порядке, — твердо ответил отец. — Элизабет, немедленно собери свои вещи, или нам придется их оставить здесь.

— Я не еду, в самом деле не еду, — решительно заявила я, вздернув подбородок, и поднялась с кресла.

— Наглая девчонка! — прошипел Чарльз и схватил меня за запястье. — Так-то ты отвечаешь на мое великодушие? Я мог бы жениться на ком угодно! Да, на ком угодно! Но я выбрал тебя.

— Вы делаете мне больно! — вскрикнула я, пытаясь высвободиться из его хватки.

Мама всхлипнула.

— Артур, сделай же что-нибудь! — взмолилась она, но отец в ужасе застыл на месте.

— Почему ты не можешь просто поступить, как велено, ты, скверная девчонка? — прорычал Чарльз, брызгая слюной и все больше напоминая разъяренное животное.

Я сопротивлялась, лягалась и пыталась освободить руку, но он сжал ее, словно тисками, и потащил меня в холл.

— Давайте все успокоимся! — призвала явно обеспокоенная происходящим Сал и бросилась за нами.

В этот момент в дверь настойчиво постучали, и все застыли на месте. Хватка Чарльза ослабела, и я, наконец выдернув руку, одарила его полным ненависти взглядом и принялась растирать ноющее запястье.

— Пожалуйста! — продолжала уговаривать Сал. — Давайте просто сядем, выпьем чаю и все спокойно обсудим.

Она зашаркала к входной двери, а мы вернулись в гостиную. Однако на этот раз никто не сел. Я сложила руки на груди и выжидающе посмотрела на родителей: мама, заламывая пальцы, взволнованно поглядывала на отца; у него же в душе, очевидно, шла борьба, но он упрямо молчал. Чарльз любовался своим отражением в зеркале, висящем над камином, приглаживал светлые волосы, вытирал платком блестящий лоб. Вид его вызывал во мне глубокое отвращение. Нет, я никогда не выйду замуж за этого человека.

И вдруг через открытую дверь я заметила в холле знакомую фигуру. Генри Тремейн! Вот уж кого я меньше всего ожидала увидеть! Он вошел в гостиную со слегка смущенным видом, держа шляпу в руках, и обвел нас взглядом. Должно быть, мы представляли собой довольно странную картину: мое лицо было залито слезами, мама прикрывала глаза платком, отец смиренно потупил взор, а Чарльз — будто верховный судья — вершил наши судьбы в доме, который ему не принадлежал.

— Простите за вторжение, — Генри слегка поклонился, обменялся рукопожатиями с моим отцом и протянул руку Чарльзу. — Генри Тремейн. Рад с вами познакомиться.