Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 145 – Оливия Хоррокс

— Конечно, Александр знал об этом. Но это не самое ужасное… Он пытался подкупить меня чеком! — Я снова вспыхнула, возмущенная его наглостью.

Нина удивленно вздернула брови и пробормотала, уткнувшись в кружку с кофе:

— Да, мне определенно следовало поцеловать его…

— Ха-ха! Очень смешно, — сердито огрызнулась я. — Разумеется, я отказалась от денег… Но, Нина, слышала бы ты, что он мне говорил… Я полагала, что знаю его, но вчера он был совсем другим.

Я надеялась, что наутро, когда проснусь в бледных рассветных лучах, мои чувства к Александру улетучатся. Но я открыла глаза столь же безнадежно влюбленная в него, и это не улучшило моего настроения. Я посмотрела в маленькое окно с желтыми занавесками: серое небо, моросящий дождик, деревья, окутанные туманом. Осень подступала, вытесняя все радости лета.

— Что же мне делать? — тихо пробормотала я.

— Ну а что ты можешь сделать, дорогая? У тебя сейчас есть более неотложные дела. Например, неминуемый приезд твоих родителей.

Я взглянула на нее в отчаянии. Мысль о возможной разлуке с друзьями была невыносимой.

— Не расстраивайся из-за нас, — посоветовала Нина, угадав мои мысли. — Мы что-нибудь придумаем.

Я медленно слезла с кровати и надела черные юбку и блузку — в соответствии со своим настроением. Затем провела щеткой по спутанным кудрям.

— О Берди, — хихикнула Нина, обняв меня и посмотрев на наше отражение в зеркале. — Мне будет не хватать твоей склонности к мелодраме! У тебя такой вид, словно ты собралась на похороны.

— Может быть, хватит острить насчет моего отъезда? — спросила я, уперев руки в бока. — Не исключено, что мы видим друг друга в последний раз.

При этих словах на мои глаза навернулись слезы, и Нина ласково стерла их большим пальцем.

— Прибереги свою злость, Берди, — мягко произнесла она. — Уверена, она понадобится тебе позже. А теперь я должна бежать. У меня есть срочное дело, но я постараюсь вернуться до приезда твоих родителей. — Она крепко обняла меня и выскочила за дверь, оставив меня одну в спальне, с которой я уже мысленно прощалась.

Глядя на себя в зеркале, я повторила свою мантру:

— У меня все хорошо. У меня все должно быть хорошо. У меня все будет… о, какой от этого прок? — вздохнула я с досадой и отправилась вниз.

Сал не было ни в кухне, ни в саду. В коттедже царила какая-то устрашающая тишина. Усевшись за стол, я прислушалась к скрипу половиц и свисту старых медных труб. На столе стоял еще теплый чайник, и я налила себе в чашку чай, а затем оглядела кухню, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь. Эта комната полнилась призраками: я видела Сал, прислонившуюся к плите; Нину и Эдди, которые стиснули друг друга в дружеских объятиях; Бэбс, которая притащила опьяневшую Нину и с помощью Александра усадила ее в кресло. И Александра… Я так ясно видела его: он сидел за этим самым столом с чашкой чая и нашей книгой Агаты Кристи, и они с Сал болтали, как старые друзья. А вот девушка, которая в апреле впервые подошла к двери Сал, ныне превратилась в далекое воспоминание. Я всегда была своевольной, однако выросла в тепличной обстановке и мало что успела узнать об этом мире… Теперь, ощутив вкус истинной свободы, я не могла представить, что вернусь к прежней жизни. Друзья, приобретенные за эти несколько месяцев, навсегда изменили меня. Мысль о том, чтобы покинуть их, казалась совершенно невыносимой.