Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 30 – Виолетта Вейл

— Выйдите все лишние! — приказала я.

В палате остались только я, Кайр, Тисса и Марта с тазом воды.

Остальные выскочили так быстро, что дверь стукнула о косяк.

— Жар высокий, — сказал Кайр, сдерживая плечо раненого.

— Я вижу.

— Если начнет плеваться огнем…

— Тогда зальем всем, что есть под рукой.

Тисса нервно перекрестилась своим северным знаком.

— Не каркай.

Я склонилась над раной.

Нужно было чистить.

Иначе к утру он либо сгорит изнутри, либо уйдет в такой срыв, что его все равно не удержат.

— Марта, крепкий отвар с солью. Еще один — тот, что на жар. И пусть Веда пришлет горячий жир.

— Жир? — переспросила Тисса.

— Если кожи вокруг начнет рвать огнем, сухое полотно не спасет.

Дарек снова забился.

На этот раз так сильно, что ремни заскрипели.

Из его горла вырвался уже не стон, а низкий, звериный рык.

У Марты побелели губы.

— Не смотри в лицо, — сказала я ей резко. — Смотри на руки и делай, что велено.

Она судорожно кивнула.

Кайр склонился к раненому ближе.

— Дарек! Слышишь меня? Это Норден. Ты в лечебнице. Если сорвешься, тебя самого придется резать по кускам. Держись.

На миг мне показалось, что мужчина услышал.

Зрачок дрогнул.

Золотой обод чуть отступил.

Потом его снова скрутило болью.

— Он держится за голос, — быстро сказала я.

— Значит, буду говорить.

Кайр и впрямь заговорил.

Не ласково.

Не мягко.

Спокойно, твердо, отрывисто — как, должно быть, говорил с людьми на заставе в самую плохую ночь. Дареку, видно, был знаком этот голос. Он рвался, хрипел, рычал, но между приступами словно возвращался на секунду ближе к человеческому.

А я в это время чистила рану.

Гной и кровь смывались плохо. Рваная плоть под пальцами была горячей, пульсирующей. Дарек вздрагивал всем телом, когда я входила глубже промытой тканью, и каждый раз мне казалось, что сейчас он сорвет ремни или ударит меня головой в лицо.

Но другого пути не было.

— Еще воды.

— Держу.

— Полотно.

— Вот.

— Тисса, не жмись к двери, подай свет ближе.

— Я и не жмусь.

— Еще как жмешься.

— Потому что я в своем уме!

— Тогда включи ум в руки и держи лампу ровно!

Через какое-то время мне стало все равно, кто что думает. Осталась только работа: промыть, убрать мертвое, остановить кровь, притушить жар, не дать драконьей крови сорваться окончательно.

В комнате сделалось душно.

Пахло железом, дымом, крепкими травами и чем-то опасным, сладковато-жженым — будто сам воздух начинал обугливаться рядом с телом Дарека.

И вдруг он все-таки сорвался.

Не целиком.

На миг.

Но и этого хватило.

Из его горла вырвался хриплый рев, спина выгнулась, а по шее вверх, под кожу, будто пошли тонкие темные прожилки. Лампа дрогнула в руке Тиссы. Марта вскрикнула.

Я увидела, как между зубами раненого мелькнул отсвет — не огонь даже, только его преддверие.

— Воду! На лицо и грудь! — крикнула я.

Марта плеснула из таза так, что половина ушла на пол.

Кайр навалился всем весом на плечи Дарека.

— Назад! — рявкнул он прямо ему в лицо. — Назад, слышишь?!

Не знаю, что сработало.

Холодная вода.

Боль.

Его голос.

Или все вместе.

Но через несколько страшных секунд темные прожилки под кожей будто дрогнули и начали уходить.

Я поняла это раньше, чем успела выдохнуть.

Дарек обмяк не сразу. Сначала еще дернулся, потом затих, тяжело, с хрипом, втянул воздух и вдруг закашлялся так, словно рвал изнутри не только жар, но и весь этот драконий срыв.