Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 28 – Виолетта Вейл

А может быть, ехал и он сам.

Но впервые за весь наш брак меня тревожило не то, что он приедет.

А то, кем я стану к этому моменту.

Потому что женщина, которая бросила его подарок в огонь и взяла ключи от ледяного дома, уже не была той Элиной, которую можно было молча отправить подальше с глаз.

Снег шел всю ночь.

К утру двор занесло так, что у крыльца пришлось снова расчищать ступени, а у навеса с дровами сугробы поднялись почти до перекладины. Ветер, к счастью, стих, но север умел быть коварным и без воя: в такой тишине мороз брался за лицо цепко, зло, будто хотел доказать, что ему и голос не нужен.

Я проснулась рано, еще до рассвета, и первым делом проверила ключи.

Странная привычка, появившаяся всего за день. Связка лежала на столе рядом с книгой учета и пустой чашкой. Я взяла ее в ладонь, ощутила холод металла и почему-то вдруг поняла, что спала этой ночью глубже, чем в последние месяцы в доме Арденов.

Не спокойнее.

Именно глубже.

Как человек, у которого слишком много дел, чтобы тратить силы на бессонные обиды.

На кухне уже разжигали огонь. В коридорах пахло влажной шерстью, дымом и чем-то сладковато-горьким — Марта, видно, поставила настой по вчерашнему рецепту. Сойр держался, старик с обморожением ругался на весь левый коридор, а Веда, увидев меня у порога кухни, только буркнула:

— Сегодня каша будет погуще. Нашла на дне бочонка крупу.

— Хорошо.

— Но если кто-то еще раз сунется в мою печь с сырыми дровами, я его прибью половником.

— Тоже хорошо, — ответила я.

Она недоверчиво хмыкнула.

Кажется, мое право говорить с ней без кружев и церемоний она уже признала.

Я только успела сделать два глотка горячего чая, когда дверь со двора распахнулась так резко, что в кухню ворвался ледяной воздух вместе с криком:

— Кайра сюда! Быстро!

Я поднялась сразу.

В проеме стоял один из людей Кайра, весь в снегу, с перекошенным от спешки лицом.

— Что случилось?

Он моргнул, увидел меня и коротко поклонился.

— На северной дороге раненый. Из заставы. Драконья кровь. Его везли в округ, да не дотянули — начался жар и сорвало с ума. Люди боятся везти дальше. Кайр велел готовить палату.

Тисса, которая как раз входила с охапкой белья, выругалась так смачно, что человек у двери даже вздрогнул.

— Сколько до них? — спросила я.

— Полчаса, если не увязнут.

— Левое крыло, крайняя палата, — сказала я. — Освободить. Ведра с горячей водой туда. Полотна — сколько есть. Марта, за отваром. Тисса, найди самые крепкие ремни.

Тисса резко повернулась ко мне.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Если его сорвет, он полдома разнесет.

— Значит, не дадим сорвать.

— Легко сказать.

— Я и не собираюсь только говорить.

Тишса посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом.

Потом швырнула белье на стол.

— Марта! Не стой столбом, шевелись!

Все пришло в движение разом.

В такие минуты дом перестает быть просто зданием. Он становится живым телом, где каждый бежит по своим жилам с единственной целью — не дать сердцу встать.

Я сама пошла готовить палату.

Левое крыло встретило меня спертым теплом и запахом лекарств. Крайняя комната была небольшой, но с толстыми стенами и крепкой дверью. Когда-то здесь, видно, держали тяжелых после горячки: на косяке до сих пор оставались железные кольца для ремней, а у кровати — прочные деревянные борта.