Книга Жестокий никах: моя сестра заняла мое место, страница 29 – Мила Реброва

Аза

Я стою у окна, не решаясь даже пошевелиться. После ужина прошло уже больше часа, но я до сих пор чувствую себя так, словно только что вышла из-за стола. Слова Касима не дают мне покоя. Всё, что он сказал родителям, до сих пор эхом звучит в моей голове, заставляя сердце нервно сжиматься от какого-то непонятного предчувствия.

Скрип двери за спиной звучит неожиданно тихо, но я вздрагиваю, мгновенно оборачиваясь. Касим стоит на пороге и смотрит прямо на меня — спокойно и уверенно, будто пришёл сюда с совершенно ясной целью.

— Можно войти? — его голос звучит низко, почти мягко, и от этого внутри становится странно тепло.

— Ты уже вошёл, — отвечаю я, стараясь скрыть, как сильно сбилось дыхание. — Что ты хочешь?

Касим делает шаг внутрь комнаты, прикрывает за собой дверь и медленно подходит ближе. Я невольно отступаю назад, пока спина не упирается в холодную стену. Сердце начинает бешено колотиться.

— Просто убедиться, что с тобой всё в порядке, — говорит он тихо, останавливаясь так близко, что я чувствую тепло его тела и едва уловимый запах мужского парфюма. — Ты выглядишь слишком взволнованной.

— После того, что ты наговорил за ужином, сложно быть спокойной, — отвечаю я, избегая его пристального взгляда.

Касим молчит несколько секунд, затем осторожно берёт моё лицо за подбородок, заставляя поднять на него глаза.

— Я сказал только правду, — произносит он почти шёпотом. — И ты это прекрасно знаешь.

Я пытаюсь отвернуться, но он удерживает меня мягко, но настойчиво, и я понимаю, что сил сопротивляться у меня больше нет.

— Отпусти меня, Касим, — прошу я, но голос звучит совсем не так уверенно, как хотелось бы. В нём явно слышится нотка слабости.

Он медленно качает головой, и в его глазах вспыхивает что-то совершенно новое — тёмное и притягательное.

— А если я не хочу тебя отпускать? — спрашивает он, наклоняясь ещё ближе. Его дыхание касается моей щеки, заставляя меня дрожать.

— Что ты делаешь? — шепчу я, пытаясь удержать остатки самообладания, хотя сама уже чувствую, как внутри начинает разгораться пожар.

— То, что должен был сделать уже давно, — тихо отвечает он, и в следующее мгновение его губы накрывают мои, горячие и требовательные.

Сначала я пытаюсь сопротивляться, прижимая ладони к его груди, словно пытаюсь оттолкнуть. Но сопротивление тает, как снег на солнце, и вскоре мои пальцы сами сжимаются на ткани его рубашки. Он целует так, будто хочет стереть все воспоминания, все обиды, всю ту боль, что накопилась во мне за это время. Его язык мягко и уверенно раздвигает мои губы, и я больше не могу притворяться, что ничего не чувствую. Мои губы сами открываются навстречу его поцелую, позволяя ему проникнуть глубже.

Руки Касима скользят вниз по моей спине, притягивая меня к себе ещё плотнее, и я чувствую, как всё моё тело вспыхивает. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что это неправильно, что я не должна позволять ему так обращаться со мной. Но это ощущение слишком яркое, слишком настоящее, чтобы я могла сопротивляться.

Он отрывается от меня совсем немного, его дыхание тяжёлое, взгляд обжигает:

— Теперь скажи, что я тебе безразличен. Что ты ничего не почувствовала, — голос его низкий, хриплый от желания.

Я пытаюсь найти в себе силы солгать, сказать то, что должна сказать, но вместо этого выдыхаю только одно слово: