Книга Жестокий никах: моя сестра заняла мое место, страница 32 – Мила Реброва

Он улыбается в ответ и кивает:

— Ты сильная женщина, Аза. И я знаю, что ты не позволишь себе поступить неправильно. А я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя брошенной.

Он медленно направляется к двери и останавливается, повернувшись ко мне напоследок.

— Спокойной ночи, — говорит он негромко и выходит из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

Я снова остаюсь одна. Но теперь внутри меня не тревога, а странная лёгкость. Я поняла, что он меня услышал и что теперь всё будет правильно. Так, как должно быть. И тогда уже никто не сможет упрекнуть меня в том, что я нарушила закон или предала себя и свою веру.

Я тихо подхожу к кровати и ложусь, закрывая глаза. Теперь мне немного легче дышать, потому что Касим дал мне понять главное — я не такая, как Ада, и никогда такой не стану.

Я просыпаюсь от какого-то странного шума и грохота, доносящегося из коридора. Сон мгновенно пропадает, сердце начинает тревожно стучать. Быстро набросив халат, я выхожу из комнаты посмотреть, что случилось. В коридоре прямо на полу лежит открытый чемодан, из которого высыпались вещи. Ада стоит рядом на коленях, раздражённо и торопливо собирая одежду обратно. Руки у неё дрожат, и я вижу, что она почти на грани слёз.

— Что случилось? Ты куда-то собираешься? — спрашиваю я осторожно, подходя ближе.

Она резко поднимает голову и смотрит на меня с плохо скрытой злостью и раздражением:

— Нет, просто так, вещи решила по дому раскидать! — резко огрызается она. — Конечно, собираюсь. Родители решили вернуться домой, и я еду с ними. Довольна теперь?

— Подожди, не понимаю, а почему вещи здесь, на полу?

Она снова нервно запихивает вещи в чемодан и раздражённо отвечает:

— Потому что твой дорогой Касим не смог спокойно пройти мимо! Я тащила чемодан из комнаты, он стоял в коридоре, и я случайно столкнулась с ним. Он даже не извинился! Чемодан выпал из рук, всё рассыпалось, а ему всё равно. Просто посмотрел на меня так, будто я пустое место, и пошёл дальше. Теперь ещё и вещи заново складывать приходится.

Я вздыхаю и качаю головой, понимая, что конфликтов теперь не избежать.

— Послушай, — говорю я как можно спокойнее, — может, ты не будешь сейчас срываться на мне? Я не просила никого уезжать, это не моё решение.

Ада резко вскакивает на ноги, глядя мне прямо в глаза с вызовом и обидой:

— Конечно, не твоё решение! Это ведь ты сделала всё возможное, чтобы родители почувствовали себя здесь лишними. Ты специально позволила Касиму унизить их, выставить из этого дома. Ты же понимаешь, что они не могли остаться после всего, что он наговорил? Вот и радуйся теперь, у тебя получилось!

Я чувствую, как у меня начинает болеть голова от её обвинений:

— Ада, если они решили уехать, значит, у них были свои причины. Я ничего не делала, чтобы выставить их. Если кто-то и сделал что-то неправильно, то это явно не я.

Она горько усмехается, закрывая чемодан, и с тяжёлым стуком ставит его вертикально:

— Конечно, ты ни в чём не виновата! Ты вообще всегда права, а все остальные всегда неправы. Только учти одно: когда тебя твой новый защитник бросит, не вздумай обращаться к нам за помощью. После всего, что ты натворила, никто тебе больше помогать не будет.

Она хватает чемодан и, едва удерживая его в руках, направляется вниз по лестнице, тяжело ступая по ступенькам.