Книга Мое имя Морган, страница 47 – Софи Китч

— Ах вот что вас беспокоит! – фыркнула я. – Никогда бы не подумала о таком, когда только познакомилась с вами. Уж конечно, я возьму на себя вину за то, что ушла, не сказавшись. Все это ни в малейшей степени не скажется на вашем будущем.

— Не будущее заботит меня, госпожа моя. Я думаю лишь о вашей репутации. И, кажется, она беспокоит меня куда сильнее, чем вас.

— Не ваше дело тревожиться о моей репутации, – надменно бросила я, и он промолчал, опустив уголки губ в угрюмом согласии. – Никто не знает, что мы сейчас здесь. Нужно просто подождать, пока дождь ослабнет. Идите сюда, присядьте.

Акколон неохотно добрел до выступа и прислонился к нему подле меня, скрестив руки на промокшей груди. Его длинные волосы были зачесаны назад, они вились вокруг ушей, на шее, и с их кончиков свисали аккуратные капельки.

— Я сожалею о том, что сказал в церкви, – проговорил он. – Насчет могилы вашего отца. Это было оскорбительно и неуместно. От всего сердца прошу прощения.

Я кивнула; слова почему-то не шли с языка. Теплая волна поднялась в груди, и в кои-то веки на ум не шло ни единого умного или забавного замечания, чтобы разрядить эту атмосферу серьезности.

— Вы выглядите так же, как в тот день, когда я вытащила вас из моря, – наконец сказала я.

Он не ответил, лишь отвел глаза, улыбаясь чуть саркастически и безнадежно покачав головой. Это причинило мне куда больше боли, чем следовало бы.

— Я переговорю с матушкой, – пообещала я. – Вам не придется больше меня сопровождать. – Это вырвалось как вздох: тихий, с ноткой облегчения. – Не бойтесь, я позабочусь, чтобы она и сэр Бретель не стали думать о вас хуже. Ваш долг перед ними исполнен безупречно.

Акколон по-прежнему молчал, неподвижный, как окружающие нас скалы. Я могла бы поверить, что его колдовством превратили в камень, если бы не тихое, ровное дыхание и тепло его тела, которое, смешиваясь с моим теплом, согревало волглый от дождя воздух нашего убежища.

— Знаю, – продолжала я, – то, что будущему рыцарю пришлось таскаться за мной, вместо того чтобы охотиться, тренироваться на ристалище или полировать мечи, было не лучшим занятием. Но это хорошо зарекомендует вас, даже если терпеть мое общество…

Акколон внезапно издал короткий смешок, и эхо разнесло его по всей пещере.

— Какой же я дурак! – пробормотал он. – Но я ничего не мог поделать, совсем ничего. – Он поднялся с выступа и отошел на несколько шагов, качая головой.

— Что вы имеете в виду? – спросила я. – Не отходите от меня. – И когда он не отреагировал, добавила: – Немедленно вернитесь.

Услышав это распоряжение, он развернулся и зашагал назад, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Я соскользнула с выступа и подошла ближе.

— Расскажите, – велела я.

Он снова рассмеялся, все так же невесело.

— Вы правда не понимаете?

Я не дрогнула, и внезапно выражение его лица смягчилось, став одновременно страдальческим и искренним.

— Я умею играть в шахматы, Морган. Давно умею.

Я открыла рот, подыскивая слова, хоть какие-нибудь, но не справилась с этой задачей.

— И мне никогда не приходилось «терпеть» ваше общество, об этом я мог только мечтать. Но каждый день, что я провел с вами… – он вскинул руки, будто отказываясь верить себе. – Не могу вообразить, чего мне еще могло бы захотеться. В этом-то и вся беда.