Книга Мое имя Морган, страница 36 – Софи Китч

— Прошу прощения? – произнесла я, уверенная, что от моего тона он умчится прочь, как побитая собака. Но вместо этого оруженосец упер в бедра мясистые кулаки и шагнул в соколятню.

— Никогда не видел, чтобы леди читала. Моя мать вот никогда не читает.

Для меня было загадкой, почему он решил, что меня могут заинтересовать привычки его матери. Насколько я знала, он был оруженосцем сэра Ульфина, ездил с ним на охоту и проводил довольно много времени в обществе Утера.

Закрыв «Ars Physica», я быстро сунула ее в сундук и прикрыла сверху попоной. Его глаза, желто-зеленые в тусклом свете, следили за моими движениями.

— Где вы взяли эту книгу?

— Не ваша забота. – Я вскочила на ноги, загораживая сундук. – Вам не положено говорить со мной, мальчишка. Оставьте меня в покое!

Ухмылка мелькнула на его лице.

— А известно ли милорду королю, что вы делаете, прячась тут в одиночестве? Уверен, что ему это не понравится.

Мое терпение иссякло.

— Как ты смеешь выдумывать побасенки про тех, кто выше тебя по положению?!

— Я видел, что вы месяцами каждый день ходили в церковь, – продолжал оруженосец. – У священника есть книги, такие же большие, как эта. Небось, он тайно дал вам ее.

По спине у меня побежали холодные мурашки. Перед глазами возникло видение: вот отец Феликс преспокойно въезжает в ворота Тинтагеля, и тут его хватают люди Утера, а кулак Пендрагона крушит ему лицо за верность моему отцу. Этот парень не понимал, что говорит, но почуял выгоду, как чует след гончая, и теперь вцепился зубами, готовый вытрясти из ситуации все, что возможно.

— Тебе никто не поверит, – сказала я, морщась от дрожи в голосе. – Чего ты добьешься, если расскажешь кому-нибудь?

— Многого, моя госпожа, многого. – Когда он приблизился, я почувствовала запах пота, свежего, с металлической ноткой возбуждения. – Это привлечет внимание его величества, покажет мою преданность. Ведь я уберегу его дочь, не дам ей ступить на путь непослушания. Уверен, его благодарность будет велика.

Страх тут же покинул мои вены, сменившись текучими молниями.

— Ты, верно, человек чести, – выпалила я, – раз угрожаешь дамам и надеешься получить за это награду от тех, чье положение выше твоего. Твоя мать гордилась бы тобой, как и сам Люцифер.

На миг рябое лицо оруженосца полыхнуло стыдом, но тут же потемнело от злобной надменности.

— Как вы смеете говорить такое о моей матери! Я с удовольствием дам королю Утеру шанс поучить вас манерам!

Он поднял руку, сжав пальцы в кулак; не знаю, что он собирался делать, но мне было все равно. Утер Пендрагон не должен узнать мою тайну – ни про книгу, ни про мои уроки. И я не позволю, чтобы жизни отца Феликса что-то угрожало из-за какого-то любопытного, скудоумного мальчишки, у которого больше честолюбия, чем здравого смысла.

Пальцы сами дернулись и потянулись к бедру, где висел отцовский нож с костяной рукоятью. Я совершенно точно знала, что нужно делать: яремная вена находится прямо под челюстью, достаточно одним движением воткнуть и выдернуть лезвие, это не требует большой физической силы. Он истечет кровью, как свинья на бойне, все будет кончено в считаные секунды, и ни одна живая душа меня не заподозрит. Гладкая рукоять в форме сокола оказалась под пальцами, резные выступы подходили к руке, как тончайшая лайковая перчатка.