Книга Мое имя Морган, страница 38 – Софи Китч

Акколон не дрогнул. Он просто стоял, расслабив плечи, с невозмутимым выражением лица, не чувствуя за собой никакой вины. На миг мне показалось, что он вот-вот улыбнется, и я приготовилась отвесить ему пощечину, но вместо этого он поднял взгляд к балкам, а когда снова посмотрел на меня, его веки были опущены и скрывали глаза.

— Молю госпожу даровать мне прощение, – ответил он, – но вы были в опасности. То, как он с вами разговаривал…

— Он не посмел бы меня тронуть.

— Вы не можете этого знать.

— Так теперь вы решили со мной поспорить? – воскликнула я. – А вы не подумали, что у меня есть вот это?

Я выхватила клинок и взмахнула им, достаточно близко от Акколона, так что тот непроизвольно отстранился. Солнце вспыхнуло на лезвии, разогнав пелену моего гнева. Я убрала нож в ножны, глубоко вздохнула, набирая в грудь затхлый воздух соколятни, и сказала:

— Я вполне способна о себе позаботиться. И уже давно. А вам бы посоветовала следовать собственным словам, помнить о моем положении и не забывать, как вы должны со мной разговаривать. Вы слишком фамильярны, Акколон из Галлии, и слишком склонны геройствовать.

— Моя госпожа, я совершенно не понимаю…

— Шахматы! – рявкнула я. – Оставить подарок, который я отвергла, в моей собственной опочивальне! Как вы вообще узнали…

Он открыл было рот, словно чтобы объяснить, как выяснил, где именно я сплю, но промолчал, увидев мою вскинутую руку.

— Нет, даже знать не хочу. А хочу только, чтобы вы поняли: ваши действия выходят далеко за рамки дозволенного. Я… я требую: принесите извинения за свое вмешательство и свое нахальство. И в следующий раз обращайтесь ко мне должным образом.

Мне показалось, что он простоял передо мной целую вечность, поджав губы. Ничто не двигалось в его красивом лице, лишь дрогнули темные ресницы. Потом со стремительностью, к которой я до сих пор не привыкла, опустил голову и преклонил колени.

— Я прошу извинить меня за самонадеянность, грубость и споры, – сказал он. – Я вел себя легкомысленно и действовал слишком поспешно, хотя обязан был подумать. Смиренно молю вас о прощении, леди Морган Корнуолльская.

Я резко вздохнула, и он вскинул голову.

— Я что-то сказал не так?

— Нет, просто… – я подошла ближе. – Извольте встать и, пожалуйста, ради всего святого, не становитесь передо мной на колени.

Акколон повиновался, выпрямился во весь рост и вопросительно воззрился на меня.

— Это не мой титул, вот и все, – нерешительно объяснила я. – Вернее, теперь уже не мой титул. При рождении я получила его от отца. От бывшего герцога. Теперь я считаюсь принцессой.

Он чуть улыбнулся, сконфуженно глядя на меня.

— Еще один обычай, которого я не понимаю. Но должен вам признаться, леди Морган, что думаю о вас именно так. Вы же из Корнуолла, разве нет? Вы тут родились, в вас течет отцовская кровь. – Он примирительно вскинул ладони. – Однако я опять зарвался. Пожалуйста, простите.

Нечто вроде сожаления мелькнуло на его лице, когда он отвернулся, чтобы уйти. Прежде чем я осознала, что делаю, моя рука уже легла ему чуть пониже локтя.

— Нет, он мне больше нравится, – сказала я. – Я имею в виду титул. Он… он передает мою суть. – Поднявшись на цыпочки, я потянула вниз его неподатливое тело, легко, почти не почувствовав этого, поцеловала Акколона в щеку и пробормотала: – Спасибо.